Развода не будет! Удержать строптивицу

— Чей это дом, Захар? — спрашиваю и перевожу взгляд на Зевса, который снимает с гриля стейки и аккуратно заворачивает их в фольгу.

— Очень надеюсь, что станет нашим, — отвечает он, не поворачиваясь.

Глава 34

— Идем в дом, — предлагает Захар, когда я, онемев от сказанного, пялюсь на него и пытаюсь решить, что ответить. — Или ты хочешь поесть на улице?

— Нет. Лучше в доме, — отвечаю хрипло."

"Поднимаюсь с кресла и, свернув плед, иду внутрь. Захар забирает с улицы всю посуду и заходит следом за мной.

Мы молча раздеваемся, Зевс идет на кухню, а я задерживаюсь у камина, чтобы погреть руки. Смотрю на огонь, переваривая сказанное Земцовым.

— Марго, перестань думать, — звучит голос Захара со стороны кухни. — Просто живи. Это всего лишь я. Со мной ты можешь быть какой угодно.

Киваю, но не поворачиваюсь и не смотрю на него.

В самом начале наших отношений он сказал ту же фразу, что и сейчас.

“Со мной ты можешь быть какой угодно”.

Тогда я была пробивной студенткой, но жутко стеснительной в личных отношениях. Я много смеялась, но не потому, что мне было смешно. А потому, что это моя нервная реакция. На каждый романтический жест Захара я хихикала. Дарил цветы — хихикала. Устроил романтический ужин — хихикала. Даже во время нашего первого секса хихикала, потому что сильно смущалась.

Я извинялась за свой смех, а он сказал эту фразу:

“Со мной ты можешь быть какой угодно”.

Наконец я поняла, что рядом с Захаром мне не надо притворяться, казаться лучше, чем я есть. Я наконец расслабилась, и тогда перестала вести себя странно. Однажды я даже призналась Зевсу, как сильно смущаюсь, когда он делает большие жесты. А он тогда поцеловал меня в кончик носа и ответил, что такие жесты хочет делать только для меня. А еще что я привыкну к ним.

Привыкла. Настолько привыкла, что моя планка к мужчинам взлетела до небес. Зевс умеет ухаживать. Красиво, дорого, с шиком. Чтобы поразить меня, он устраивал поездки выходного дня. После пробуждения в субботу мог предложить сесть в вертолет и улететь в горы. Или взять джет, рвануть куда-нибудь погулять или на море.

В то время для меня все это было диковинкой. И я, конечно, влюблялась не только в разные страны, но и в самого Захара. Он умело опутывал меня своей паутиной, чтобы, когда созреет для женитьбы, я, ни секунды ни колеблясь, ответила согласием.

— Малыш, ужин.

Вздрагиваю, когда голос Зевса вырывает меня из задумчивости.

Оборачиваюсь и смотрю на кофейный столик перед камином, который уже накрыт к ужину. Рядом с ним стоят три стеклянные колбы, внутри которых расположились толстые свечи. Подрагивающий огонек отбивается от стенок подсвечников, бросая блики на окружающую обстановку.

Сам Захар уже сидит на полу на подушке и постукивает ладонью по соседней.