Развода не будет! Удержать строптивицу

Он положил мою руку на свой локоть и ведет к дому.

Наверное, мне стоило бы отказаться. Не вылезать из машины. Приказать водителю везти меня туда, куда я собиралась.

Но почему-то я покорно следую за Зевсом в большой дом с панорамными окнами. В них уютно горит свет, и я чуть ускоряю шаг, потому что на улице чертовски холодно. Перед тем, как подняться на порог, делаю шаг и поскальзываюсь. Захар подхватывает меня за талию и впечатывает в свое тело, не давая упасть.

Наши лица слишком близко. Взгляды сталкиваются, и мы оба замираем на несколько долгих мгновений.

Эта близость… она такая… особенная. Интимная. Как будто весь окружающий мир замер в ожидании того, что случится дальше.

— Ты невероятно красивая, — тихо, практически шепотом произносит Захар.

— Спасибо, — выдавливаю из себя еле слышно."

"— Пойдем. Пора готовить ужин.

Подхватив меня на руки, Зевс заносит в дом и ставит на пол.

Я осматриваю просторную прихожую, которая переходит в огромную гостиную с кухонной зоной.

Захар помогает мне снять пальто и прячет его во встроенный шкаф. Потом присаживается и по очереди снимает с меня сапожки. Не упускает возможности ласково провести ладонью по щиколотке.

Выпрямляется и смотрит на меня, а я — на него. Надо же, как сильно все изменилось за пять месяцев. Восприятие совсем другое. И сейчас этот мужественный, потрясающе красивый мужчина ощущается очень родным и в то же время чужим.

— Ты похитил меня, — озвучиваю очевидный факт и… начинаю улыбаться. Почему-то ситуация жутко забавляет.

— Похитил, — с улыбкой кивает Захар.

— Зачем?

Он коротко пожимает плечами.

— Потому что очень хотел увидеть тебя. Соскучился, — добавляет тише. — А еще потому, что мне привезли отменный кусок мраморной говядины, и я бы хотел приготовить ее на гриле для тебя, — бодрее добавляет Зевс. — Ты все еще любишь стейки?

— Обожаю, — добавляю с придыханием, и глаза Захара вспыхивают тем самым адским огнем, на который я купилась много лет назад.

— Тогда пойдем. У меня есть для тебя классный пуховик, шапка и сапожки. Чтобы не замерзла. А еще я сварил глинтвейн.

Улыбаясь шире, следую за Земцовым через просторную гостиную, в большом камине которой горят поленья. Свет приглушен, и мне кажется, я попала в сказку. А еще…

— У тебя наряжена елка! — восклицаю, и щеки чуть не лопаются от улыбки.

— Да, уже хочется праздника, — как будто немного смущаясь, говорит Захар.

— Я еще у себя не ставила.

— Еще есть время. Целая неделя.

Кивнув, дохожу до стеклянных дверей, ведущих на террасу. Захар ставит передо мной новенькие белые угги с меховой оторочкой, и я ныряю в их тепло. Потом дает теплую шапку крупной вязки и помогает надеть белый пуховик.

— Откуда все это у тебя? — спрашиваю, пока он сам одевается.

— Купил, — просто отвечает Захар.