Развода не будет! Удержать строптивицу

Спина ровная настолько, будто я проглотила кол. Голова высоко поднята. Но в глазах непролитые слезы, а внутри бушует истерика.

— Адрес знаете? — спрашиваю охрану, когда занимаю заднее сиденье, а амбалы устраиваются на передних.

— Конечно. Домой, Маргарита Алексеевна?

— Да, — выдыхаю шепотом."

"По дороге думаю о том, что надо связаться с подругой и узнать, как у нее дела. Я ее игнорирую уже второй день, и она наверняка беспокоится. А еще — позвонить в отель и попросить собрать мои вещи, чтобы отправить их на домашний адрес. Столько всего нужно сделать, а я просто без сил.

Достаю из сумочки солнцезащитные очки и, нацепив их на нос, упираюсь затылком в подголовник. Хочется плакать, но у меня барьер, который не позволяет демонстрировать эмоции в присутствии посторонних людей. Насколько легче была бы моя жизнь, не сдерживай я своих чувств. А так мне приходится давиться собственными слезами и глотать боль огромными порциями.

Зажатый в ладони телефон звонит, и на экране я вижу номер Захара.

— Слушаю, — отвечаю шепотом, потому что громче сейчас не могу.

— Марго, — произносит он так же тихо и с легкой хрипотцой.

Я просто умираю, когда осознаю, какую адскую боль мы сейчас разделяем с мужем. Я уже поняла, что он раскаивается в своем поступке, но простить его не готова. Просто не могу. И не хочу. Где гарантия того, что история не повторится?

— Говори, — шепчу.

— Не выходи на работу несколько дней. Сейчас в офисе даже с охраной будет небезопасно.

— Как же так? А как мне работать? Ты же знаешь, “Шоу должно продолжаться” (Цитата из песни группы Queen “Show must go on”), несмотря ни на что.

— Знаю. Завтра утром Светлана привезет тебе домой все необходимое, включая рабочий ноутбук. Для совещаний будем подключать тебя по видеосвязи. Это на пару дней. А потом зарегистрируем протокол, который ты подписала, и я уволю тебя из числа сотрудников компании. Как только опасность минует, подпишем новый протокол, и ты сможешь вернуться в корпу в качестве генерального директора и держателя контрольного пакета акций. Доверься мне. В последний раз, — добавляет он, и я слышу, как проседает его голос.

Подняв голову, моргаю, чтобы загнать назад непрошеные слезы.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Парни останутся с тобой и дома. Они поселятся в домике охраны, чтобы не беспокоить. Я только прошу тебя, не пытайся сбежать от них и не мешай им работать. Выполняй их просьбы с первого раза. Даже если они скажут немедленно уехать из дома, а ты лежишь в ванной, выполни их просьбу. Потому что от этого зависит твоя жизнь. Я не могу тебя потерять, — шепотом добавляет он. — Не навсегда, — еле слышно подводит черту и кладет трубку.

Едва связь обрывается, все внутри скручивает от боли. Легкие как будто сковало холодом, и кто-то перекрыл мне кислород.