Развода не будет! Удержать строптивицу

Как же бесит эта моя непривычная плаксивость!

А еще то, что я всегда казалась себе сильной женщиной. Нет, не казалась! Я всегда ею была. А рядом с Захаром, оказавшись в этой ужасной ситуации, вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной. И что же мне захотелось сделать? Конечно, укрыться в сильных руках мужа! Это просто ужасно.

Раздевшись, включаю тропический душ и сажусь на пол, позволяя воде литься сверху, пока упиваюсь эмоциями. Плачу, рычу, бью ладонями стену, впадаю в ярость, в истерику, потом снова в ярость. Выплескиваю все напряжение, которое копилось во мне почти всю ночь, чтобы обессиленной выползти из душа и из ванной.

Постель стелю, уже еле держась на ногах. Падаю на нее и, закутавшись в одеяло, выключаюсь.

Утро встречает меня головной болью и резью в глазах. Сев на кровати, тру лицо и пытаюсь вспомнить, куда вчера дела сумку, потому что там должно быть обезболивающее."

"Привожу себя в порядок и, надев вчерашнюю одежду, спускаюсь вниз. Здесь тишина. Завариваю себе кофе и, отыскав сумку, выпиваю таблетку. А потом сажусь пить бодрящий напиток, без которого не могу проснуться, и принимаюсь ждать, пока отпустит пульсация в висках.

Прикрыв глаза, медленно цежу свой кофе, но затем открываю их, когда слышу шаги. Из-за лестницы выходит Захар и направляется прямиком ко мне.

И почему под его тяжелым взглядом я чувствую себя провинившимся ребенком? Я же ничего не сделала. А, точно, не сделала. Своевременно не рассказала про Агафонова.

— Доброе утро, — произношу тихо, пытаясь сгладить напряжение, витающее в воздухе.

Захар молча кивает. В одной руке держит документы, а вторая спрятана в кармане брюк. Сейчас на нем нет галстука и пиджака. Рубашка расстегнута на три пуговицы, демонстрируя кусочек могучей грудной клетки, поросшей темными волосами.

— В двух словах, — произносит Захар так спокойно, что меня будто окатывает ледяной водой. — С Агафоновым были проблемы и раньше, но он не трогал тебя. Следившая за тобой охрана была предупреждена о том, что он может появиться на горизонте. Но именно позавчера они сменили одного из парней, а тот не успел запомнить лицо Агафонова. И именно в момент, когда вы общались, этот боец был один на посту. Все сложилось в пользу Агафонова.

— Я должна была сообщить тебе, — произношу покаянно.

— Но не сообщила, — сухо отрезает Захар. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то в свое оправдание, но он не позволяет. Кладет на стол листы, которые сжимал в руках. — Вот документы. На развод, раздел имущества, мой отказ от всего, кроме компании, в твою пользу. Твой отказ от компании.

— Что? — я едва ли успеваю за ходом его мыслей. От напряжения виски начинают пульсировать еще сильнее.

— Мы разводимся, Марго, — спокойно произносит Захар. — Все, как ты хотела.