Развод в 50. Катись отсюда!

Не разобрать, где заканчиваюсь я и начинается — он.

Всё едино.

Так есть ли разница…

— Да! — выдаю в воздух со стоном. — Трахни меня.

Легкий разворот, мир качнулся и перед глазами очень близко вспыхнул узор кресла, под щекой — его рисунок, немного выпуклый.

Ладонь Вани придавливает мою голову к поверхности кресла. Ладонью шлепает по ягодице, остальное я делаю сама — выгибаюсь, подстраиваюсь, дрожу в ожидании.

— Трахнуть тебя, говоришь?

По влажным складочкам проходит крупная головка в смазке.

Надавливает.

— Трахать тебя может какой-нибудь сопливый, ничего не понимающий и не знающий тебя сопляк. А я… тебя… жену, мать своих детей. Любовницу, тигрицу, кухарочку… Домохозяйку… Обиженку.… Воспиталку… Красавицу… Кто там ещё? Никого не забыл?

Делает паузу.

Внутри все натягивается от ожидания.

— Ах да. ЛЮБИМУЮ! Буду так драть… — толкается. — Выебу. Как ты любишь… — и срывается.

Он проникает в меня сразу до основания. Погружается с рыком, хрипом.

Ударяется, и с моих срывается довольный стон, больше похожий на подвывание.

Он напрочь уничтожает остатки разумности, придавливает плотнее и толкается, трахает, берет без остатка.

Жадно и одержимо.

Грубо и горячо, как мне нравится!

Пик удовольствия забирает у меня остатки сил, зрение, слух, комкает меня в пульсирующий шар оргазма, который растекается, расплывается, затопляет всю комнату.

Горячие, пульсирующие выбросы его семени как финальные аккорды под музыку наших стонов.

В воздухе разливается сочный, яркий запах раскрытой и хорошенько оттраханной женственности.

Уууу…

Не пошевелиться.

Ваня падает сверху, тяжело дыша.

Его сердце словно жаждет пробить его грудную клетку, вырваться и переселиться жить — в меня.

— Бля.… — сползает на пол, опершись спиной о кресло. — Вот это ты выдала, Наташ. Ната… Натка. Натуська моя… Наталиии… — тянет меня к себе, прижимает. — Люблю тебя. Не сомневайся даже. Может быть, уже звучит не так, как раньше. Но и мы ведь стали… другими, — признает, как будто с трудом. — Изменились. Но я до сих пор тебя люблю. И хочу. Не отталкивай и не ври, я с намеками плохо дружу. Сразу начинаю думать и выдумывать всякую хрень.

Мы мокрые, взмыленные.

Едва дышим.

Иван едва ощутимо касается моих припухших губ своими и откидывается головой на кресло.

— Признаться, я думал, что помру в последний момент. Так цапнуло под рёбрами…

Я молчу, обняв его.

Больше не хочу выдвигать на первое место скучную няньку Заботушку. Она, конечно, хороша и нужна, но как же другие — мы? Мы все, десятки лиц и ролей, в каждой из нас, девочек.

— К врачу, говоришь, надо сходить? Схожу. Ради такого и пожить подольше хочется.

В этом весь Иван — мужик до мозга костей. Другим не станет, но именно таким я его когда-то и полюбила.…

Глава 35

Наташа

— Пожить ради секса….