Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Вроде тело расслабляется потихоньку, но спазм внутри все равно оставляет после себя ноющую боль.

Я не похожа на саму себя. Бледная, похудевшая, дерганная – не понимаю, что со мной происходит.

Какой-то туман в голове, который никак не проходит. Но вот Дима сильнее прижимает меня к своему телу, и вроде все становится не так уж плохо.

Вдруг мое состояние – это такая цена за любовь к человеку, которого мне нельзя любить? Потому что если мама узнает, с кем я встречаюсь втайне от нее, то она не просто разозлится.

Это нож в спину самому близкому человеку, и я прекрасно осознаю все последствия.

Я могу потерять маму, но если выберу ее сторону, то потеряю Диму…

И, находясь меж двух огней, я стала терять саму себя.

– Когда ты познакомишь меня со своей мамой? – тихо шепчет мне в макушку мужчина, ласково поглаживая по спине.

Он что читает мои мысли?

Напрягаюсь от его вопроса, не зная, что ответить.

– Чего молчишь, Уль? – теперь уже очередь Димы напрягаться, потому что я никак не реагирую на его слова.

Вдруг поглаживания по спине прекращаются, и объятия резко превращаются в тиски.

Дима хватает меня за подбородок и насильно заставляет задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

– Мне третий раз спросить? – с раздражением говорит мужчина.

– Я…, – напоминаю себе блеющую овечку, которая разучилась разговаривать, – Рано знакомиться с мамой.

– А я думаю, в самый раз, – с ухмылкой отвечает Дима, отстраняясь от меня.

Объятия разрываются, и мне резко становится холодно. Обхватываю себя руками, пытаясь хоть немного согреться, но не помогает.

Дима уходит в спальню, а я следом за ним. Как послушный зверек.

– Мама…, – начинаю тщательно подбирать слова, – Она не поймет сейчас меня. Она пока… не способна услышать и принять.

– Дак давай я ей сам все объясню, – отвечает мужчина, начиная раздеваться.

У Димы немного странная и дурацкая привычка – он никогда не складывает одежду в одно место. Спортивная кофта летит на кровать, штаны он оставляет рядом с собой, футболка падает на прикроватную тумбочку. Трусы и носки тоже остаются где-то на полу.

Собираю за ним вещи, потому что не привыкла к такому бардаку. Подаю чистое полотенце, и Дима скрывается в ванной.

– Позвони ей, – кричит сквозь шум воды он, – Назначь ужин в ее любимом ресторане на следующую субботу.

– Дим, – тоже стараюсь говорить громко, чтобы меня было слышно, – Мама просто не будет нас слушать.

– Я же сказал, – закипает мужчина, – Что все объясню ей сам.

– Это плохо кончится, – предпринимаю еще одну жалкую попытку, – Давай…

– Так, – перебивает меня он, – Через неделю, в субботу, мы ужинаем с твоей мамой, и это не обсуждается.

– Хорошо, – сдаюсь.

А, может, Дима прав?

Зачем тянуть, если правда все равно вылезет наружу.