Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Пусть появившийся на свет при таких обстоятельствах, но родной. И они имеют права знать про его судьбу.

– С ума сошла, – тут же отвечаю ей, – Не ты ли его месяц назад «бастардом» называла?

– Чушь не говори, – подхватывает Катя.

Бледная. Наверное, тоже не спала.

– А что вы предлагаете? – восклицает Ульяна. Она, в отличие от сестры, не бледная, но с более пугающим лихорадочным румянцем на щеках, – Оставить его одного? Мама погибла, папа…, – на секунду осекается, – При смерти.

Я прекрасно понимаю, откуда в ней этот порыв. Глаза Ули выдают все ее чувства – моя девочка винит себя в случившемся.

Но я не позволю. Мои дочки не будут расплачиваться за измену Кирилла. Ни за что.

Достаточно того, что произошло с Ульяной.

– Никуда ты его не заберешь, – отставляю чай, чтобы не пролить, и говорю как можно строже, – Тебе надо учиться, строить карьеру, а не чужим младенцем заниматься. Тем более детей нельзя вот так забирать, без любви или привязанности. Это не кукла. Живой человек.

– Но папа бы не хотел, чтобы Федя остался один, – с подступающими слезами шепчет Уля, – Чтобы его все бросили.

– Папа больше всего в жизни не хотел бы, чтобы ты взваливала на себя непосильную ношу и в итоге была несчастна, – с жаром отвечаю ей.

– Тебе все равно не отдадут Федю, – задумчиво произносит Катя, и мне ее тон не нравится, – Мама права, это не кукла в магазине. У тебя ни дохода, ни мужа и возраст молодой. Детей отдают только в полные семьи, – продолжает она, – Мы с Сашей его возьмем.

– Еще одна! – восклицаю, – Вы обе с ума сошли?

– А что ты предлагаешь, мама? – начинает спорить со мной старшая, – Пусть его увозят в детский дом, чтобы через двадцать лет уже на моем пороге или на пороге моих детей появилась Мила версии «два-ноль»? Чтобы мы прошли весь этот ужас еще раз?

В ее словах есть логика.

Если мы сейчас вот так оставим Федю, он вернется. Чувствую, что вернется. Потому что без любви и воспитания в нем победят гены сумасшедшей Милы.

А вернется он уже к моим детям и внукам.

Но и забрать его…

Как? Смогу ли я?

Да и кто отдаст мне ребенка. Я ему никто.

– Я не знаю, – устало заключаю.

Глава 45

Месяц спустя

Месяц прошел.

Со слезами, улыбками облегчения, с отчаянием и моментами радости.

Кирилл выжил.

Пережил ту злополучную ночь, вышел из медикаментозной комы, в которой провел мучительно долгую неделю, и начал постепенно восстанавливаться.

Сегодня я впервые могу прийти к нему в больницу и прикоснуться.

Он будет ходить, сможет вернуться к полноценной жизни и к нам. Пусть не сразу, и на восстановление потребуются месяцы, но он справится.

Потому что сильный. Потому что не имел права умирать и оставлять меня здесь одну.

Впервые захожу в больницу с теплым чувством – в груди больше нет боли и опустошения.