Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

– А кто? – во рту мгновенно пересыхает от волнения, но моя младшая дочь ИМЕННО в этот момент решает упасть в обморок.

Ульяна отключается незаметно. Сначала она заваливается на стул, а следом с грохотом падает с него.

– Черт! – врач подлетает к нам за доли секунды.

Вместе переносим Ульяну на небольшой кожаный диванчик, и, пока я укладываю ее поудобнее, мужчина достает из шкафчика ватку, пропитывая ее нашатырным спиртом.

– Проверьте, чтобы одежда не душила ее.

– Не душит, – проверяю одежду дочери, – Может, окно открыть?

– Не надо, – врач подходит ближе, наклоняется над Улей и проводит ваткой около ее носа.

– Все хорошо, – морщится она и постепенно оживает на наших глазах.

– Лежите и не двигайтесь, – строгим голосом приказывает мужчина, возвращаясь на свое место.

– Лежи, – шиплю на Ульяну и тоже сажусь на свой стул, – Где тогда мой муж?

– На операции. Больше я ничего не скажу. Вам нужно будет вернуться в приемный покой и дождаться, когда сведения о вашем муже появятся в базе. Там вы сможете узнать имя врача, который оперирует его.

Это не облегчение. Нет. Операция не значит, что Кирилл выживет. Возможно, это всего лишь оттягивание неизбежного.

Но мне становится чуть лучше. В эту минуту он жив и борется. Он здесь, со мной.

Глава 42

На второй каталке был другой мужчина. Не Кирилл.

Тоже авария, тоже столкновение с фурой, но на другом шоссе. Его и Милу отвезли в морг, а моего мужа оперируют уже третий час.

Переломы, кровоизлияние, черепно-мозговая травма – это все, что нам сообщила медсестра.

***

– Остальное вам скажет врач. Ждите, – пробормотала женщина.

Опять ждать.

– Сколько примерно будет длиться операция? – с надеждой спрашиваю ее.

– Одному Богу известно.

Вот и весь ответ.

***

– Мам, я Кате позвонила, – шепчет Ульяна, прижимаясь ко мне.

Сейчас она напоминает маленькую девочку, совсем ребенка, которая переживает страшные вещи. Не представляю, что будет с Улей, если Кирилл умрет.

Она не говорит, но я прекрасно понимаю, какие мысли крутятся в голове дочери.

– Хорошо, – шепчу ей в ответ, целуя макушку, – Лучше расскажи мне, где Дима и как ты оказалась в больнице раньше меня.

Ульяна не спешит говорить. Вздыхает, ложится головой мне на колени и закрывает себя ветровкой, словно замерзла.

Я же поправляю куртку на дочери и начинаю медитативно гладить ее по голове.

– Этот урод увез меня на какую-то старую дачу, – со злостью произносит Ульяна, – В обветшалый дом с заколоченными окнами. То ли их тетке, то ли матери принадлежит…

– А потом? – в моем голосе резко появляется напряжение, – Он обижал тебя?

За всей этой суматохой я упустила главное – Ульяну насильно затащили в машину, увезли и могли делать с ней что угодно, пока я воевала с полицией.

– Нет, – спокойно отвечает Уля, и я выдыхаю, – Он псих, мам.