Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

Либо она будет всю жизнь удобной для него, наваривая борщи по литров восемь, либо она будет искусной любовницей, с которой можно самые потаенные желания исполнять. Любые прихоти.

— Вам выспаться обязательно нужно, а утром наваристого супчика. Или вообще лучше бургер съесть. И сверху картошку фри.

— Не, — морщусь, — Я это все не люблю. Но идея хорошая. И лучше утра не ждать. Ты давно здесь живешь?

— В Питере?

Киваю.

— Нет, полгода всего. А что, сразу бросается в глаза, что не местная?

Однозначно. Тут даже профи быть не нужно. Говор имеется, причем такой характерный, южный.

Она не использует классические слова, который бы уже сто процентов впихнул коренной петербуржец. Или хотя бы тот, кто живет здесь очень давно.

— Да сейчас народ валит сюда, как и в Москву. Так что не стесняйся, — толкаю ее в плечо аккуратно, а сам наклоняюсь ближе к водителю такси, — Шеф, тормозни ка на Литейном, будь добр. И погоди нас минут пять-десять.

Сам же выпрыгиваю из машины, оставляя пятьсот рублей таксисту за ожидание. Ольгу тоже вытаскиваю за собой.

— Это знаменитая шаверма, — тычу в сторону неприметной вывески, — Вкуснее нигде не найдешь. И лучший опохмел. Пошли.

Она недоверчиво ступает за мной, а я уже беру две стандартных по-питерски. Самые вкусные."

"Ольга делает первый укус, белый жутко чесночный соус тут же начинает течь по ее ладоням, я вытираю ей руку, сам при этом потребляя местный фастфуд с удовольствием. Правда мне удается съесть эту углеводную бомбу почти за три укуса, чего не скажешь о миниатюрной спутнице.

— Вкусно хоть?

— Да, — улыбается несмело, — Это свидание?

Я тут же хмурюсь, понимая, что реально как-то может она не так поняла меня. Я просто поддержать ее решил, натерпелась от Наумыча. А она… Бля. Лишнее все это.

— Гордей, — она тут же меняется в лице, — Это тоже была шутка. Первое апреля. Помните?

— Ты смотри, не романтизируй. У меня жена и дети.

Она отмахивается, словно и правда пошутила. Ну да ладно…

Ольга не доедает до конца, выкидывая остатки шавермы в мусорное ведро. Ночной Питер обдает лицо прохладой, но протрезветь не выходит совсем. Будь он неладен этот сраный Мартель. Никогда в жизни его больше не стану пить.

Да и вообще… Завязывать нужно.

— У нас в станице нет шавермы, а шаурма. И еще туда добавляют красный соус и морковь по-корейски.

— В Москве также. Но мне питерская ближе по душе. Ничего лишнего.

Мы возвращаемся в машину, Ольга еще раз повторяет водителю свой адрес. Площадь мужества… Ну, в целом, ехать недалеко. Быстро доедем.

На половине пути я ощущаю, как только-что съеденная попытка опохмелиться начинает раздражать мой желудок. Никогда такого не было, но с каждым километром мне становится все хуже и хуже.

Открываю окно, несмотря на снег и мерзкий холод, высовываю голову и стараюсь дышать ровно.