Развод. Ты пожалеешь (СИ)

А потом Ленка, кстати, переобулась в воздухе!

Начала меня «лечить», мол, я хорошего мужика прошляпила, надо было возвращать, забить на его косяки, прогнуться.

- Ничего бы с тобой не случилось, и с твоей гордостью! Все прощают! Даже звёзды прощают своих кобелей. А ты-то у нас уж точно не звезда. И сейчас еще не поздно простить. Сама пришла к нему и сказала – давай, возвращайся.

Очень легко сказать, да. И советы давать проще простого.

Сейчас я вообще всё воспринимаю по-другому.

Но почему-то всё равно не могу просто по-человечески.

Не могу и не хочу.

Стас набрасывается на меня с поцелуями так жадно, словно у него сто лет уже ничего не было.

Что это, Викуся его на голодном пайке держит что ли?

Или это он до меня дорвался?

У нас ведь уже очень давно ничего такого не было. Естественно.

Очень.

- Маша… Машенькая моя..

Вспомнил!

Я замираю, потом подаюсь вперед со стоном.

Как же давно он меня так не называл! Лет десять точно. Если не больше.

Забыли уже об этом оба.

Раньше постоянно говорил, не «маленькая», а «МашенькаЯ». И мне это так нравилось!

Когда же мы оба перестали использовать это забавное прозвище? Когда Варька родилась? Или позже? Когда я потеряла нашего третьего?

Мысль об этом простреливает, заставляя напрячься.

Что я делаю? Зачем даю Стасу себя целовать?

Не должна. Рано.

Или не рано, можно, но не стоит давать повод думать, что он меня так легко назад получит.

Легко – не получит.

Хочу через тернии к звёздам.

- М-м-м… - мычу, выставляя ладошки, упираясь в его грудь.

- Машка… ну, пожалуйста, еще… сжалься ты надо мной, а?

Сжалиться?

А он надо мной сжалился?

Колочу кулачками и втайне кайфую, потому что Тихонов не сдаётся.

Ласкает. Руками своими все тело облапал. Язык во рту у меня хозяйничает.

Внизу живота жар-пожар, в трусиках – болото.

Как же это приятно быть желанной!

Не просто желанной кем-то рандомным, мифическим.

Желанной именно тем, кого и сама желаешь.

Да, да, вот так.

Я желаю.

И получу.

Разорвусь, но верну.

Или сдохну.

Да, если Стас откажется, то мне тогда, наверное, вообще уже всё будет пофигу.

- Машенька, Машенькая моя, какая же ты вкусная.

Всё-таки опять долблю кулачками, призывая вернуть мне свободу.

- М-м-м… Пусти, пусти, чёрт…

- Я не чёрт, Машка, я твой муж.

- Бывший.

- А целовала как будущего.

- Мечтай. Будущий… Нет у меня…

Хочу продолжить и заикаюсь. Не стоит.

Чувствую, как меняется дыхание Стаса.

- Маш…

- Пусти, правда, тяжело.

- Прости, болит где-то, да?

- Не болит, просто… дышать не могу.

Я не вру, правда, задыхаюсь. Стас стиснул меня слишком сильно. Сжал до хруста костей, впечатал в своё тело.

А тело, кажется, еще круче стало чем раньше. Мышцы железные, мускулы литые. Стас всегда собой занимался, в зал старался ходить, когда дети были маленькие – сам дома занимался.