Развод. Ты пожалеешь (СИ)

То есть… Мать твою, то есть как? Какую ляльку? Она… она серьёзно? Это… это как?

- Ты… ты…

- Я, я… Тихонов, натюрлих, шпацирен арбайтен де шлоссен, фолькцваген, штангенциркуль, Гитлер капут, аллес гемахт.

Выдаёт нелепую тираду на псевдо немецком, мы подслушали её в каком-то спектакле, запомнили, и иногда выдавали друг другу, умирая от смеха.

Но сейчас не смешно.

Ни мне, ни Маше.

- Стас! – зовёт Катерина.

Резко разворачиваюсь, машу на неё рукой.

- Иди к кабинету и сиди там, быстро, я сказал!

Катя поджимает губки, но повинуется.

- Смотри, дрессированная…- ёрничает жена.

- Маш…

- Только что-то ты её плохо дрессировал, Стас, уже с поводка сбегает.

- Что?

- Ничего, погода хорошая. В Турции ей было весело. И не скажешь, что в положении. – лицо у Маши сейчас такое, ей хочется выглядеть независимо, безразлично, но не получается. - Я вот, например, так скакать уже не могу. Хотя, о чём я. Я же старая корова, а Катюха молодая, ранняя, резвая.

- Маш, это мой ребёнок?

Внутри всё сжимается от скрытой радости, если Маша ждёт ребёнка от меня – хрен ей, а не развод! Хрен!

- С какого это перепугу твой, Стас? – смотрит удивлённо, глазами хлопая.

А у меня шок. Что?

То есть…

- Маш, мы с тобой…

- Нет больше нас с тобой. И ничего не было у нас с тобой. Вон, - она кивает в ту сторону, куда я отправила Катерину, - вон с кем у тебя, и секс, и дети, а моя личная, а тем более половая жизнь тебя больше не касается.

Слышать от неё это пипец как обидно. Хоть и понимаю – права!

- Маш, зачем ты так…

- Я? Как? Я никак, Стас. Это ты начал, кашу заварил, ты полез в чужую дырку тыкаться, так что, сорян, не начинай уж тут, ладно?

- Что?

- Ничего. Отстань. И давай уже закончим с разводом, а? Я не хочу, чтобы моего ребёнка на тебя записали.

Так, значит?

Смотрю в безразличное лицо жены, которая пока еще не бывшая. Ей, значит, совсем уже по хрену, да? Получается, вот такая была любовь? Стоило немного оступиться, и вместо того, чтобы руку подать она меня закапывает?

Сучка… Вот же…

Чувствую, как начинает медленно закипать во мне злоба, поднимается, клокочет. Как лава в кратере вулкана.

С перепугу, значит? Не мой, значит? Не хочет, чтобы записали?

- Сделаешь тест ДНК. Если ребёнок не мой – тогда свободна.

- Что ты сказал, Тихонов? Что я должна сделать? Своей мокрощелке тесты делай, а то получишь сюрприз в виде маленького турецкого мальчика.

- Ты…

- Я! Стас. Я. Сука? Да. Сука. Не удивил. Только я стала сукой из-за тебя. Ты превратил меня, хорошую, милую, нежную, счастливую женщину в злобную суку! Ты! Когда членом своим полез в эту маленькую дрянь! Ты мразь. Ты предатель. И я тебя ненавижу!

Машка не стесняется, говорит на повышенных. Коридор платной клиники пустой почти, но тот народ, который сидит у кабинетов поглядывает на нас с любопытством. И даже какая-то доктор высовывается из кабинета.

- Мразь.