Развод. Со мной так нельзя (СИ)

Кивнул и, почувствовав, что желудок делает сальто и в него надо хоть что-то закинуть, иначе не миновать свидания с белым другом, спросил:

– А оливье не осталось?

Арина, воздев глаза к потолку, пробурчала:"

"– Аспирин, вода, оливье… Что еще? Куриный бульон?

Алексей тихо рассмеялся и, встав из-за стола, направился в ванную.

Миновало несколько дней после праздников. Рабочие будни постепенно вошли в привычную колею. Ковалев занимался делами, которые ощутимо забросил в последнее время. К Нине его тянуло, но уже далеко не так, как до сего момента. Да и не отвечала она на его звонки, чем порядком Алексея озадачивала.

Ковалев погрузился в работу и не сразу открыл письмо, которое ему прислал на почту Влад Стаханов. Его он нанял для того, чтобы тот присматривал за Ниной и Антошкой и, в случае чего, пришел бы им на помощь.

А когда руки дошли до послания Стаханова, Алексей натурально охренел. К нему были прикреплены файлы. В основном фотографии Нины и Антона, иногда – с Игорем Морозовым. Но было и еще несколько снимков.

Его белокурый ангел в объятиях незнакомца. Причем в том месте, где Нину он представлял себе плохо. На какой-то вечеринке в клубе, где шампанское рекой и антураж, мягко говоря, не пуританский. И этот самый незнакомый тип прижимал к себе Нину то так, то этак.

А она… она была счастлива, если судить по ее виду. Смеялась, льнула к нему сама.

И наверняка не подозревала, что когда Ковалев это увидит, его мир перевернется с ног на голову. Что и произошло в данную секунду…

Первым порывом было распечатать эти фотографии, а потом порвать их, уничтожить, испепелить и сделать вид, что снимки ему просто примерещились. Но Алексей уже понимал – они стали будто бы выжженными на его сетчатке, так что никаких надежд на то, что у Ковалева случится избирательная амнезия, не было.

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что… ни черта не понимает в происходящем. Ни в женщине, ради которой был готов отказаться ото всего. Ни в своих нынешних чувствах, что больше походили на калейдоскоп, безумное верчение которого доводило до тошноты.

Невольно на память пришла жизнь с Ариной. Он же обожал и ее, и девочек, и в свое время был готов на все ради семьи. Ему казалось, что их брак с женой нерушим, что никто и ничто не сможет растоптать то, что было его оплотом – настоящую крепкую семью. И вот вышло так, что Ковалев собственными руками разметал в клочья самое ценное, что только может быть у человека. Мало того, не появись Морозов рядом с Ниной, наверняка бы их роман длился и длился, пока она бы использовала Алексея, принимая от него деньги и подарки, на которые он никогда не скупился.