Развод. Предатели

А тебе пора уже учиться не ставить никого на пьедестал и жить для себя. Здоровый эгоизм еще никогда никому не вредил. И кстати, если у Мариночки что-то там не ладится, то пусть Коля с ней бегает и ее проблемы разгребает, потому что он тоже не в стороне стоял во время зачатия. Он отец. Она сама выбрала его сторону, винить некого.

— Хочешь сказать. Я не права?

Я сдулась и, тяжко вздохнув, признала:

— Вот и все. Бери кокосик и не мотай себе нервы. Мальдивы суеты не любят.

Пришлось смириться, взять очередной орех и устроиться на шезлонге.

Я смотрела на то, как солнечные блики скакали по водной глади и никак не могла договориться с самой собой. Что ни говори, а сердце не на месте было. Я переживала за Марину – иначе не могла. Все-таки дочь. Но и притворяться глухой и тупой, игнорируя Любины слова – тоже не было смысла. Потому что она права.

Я вспоминала, какой скандал закатила мне дочь с этим пригласительным, как яростно вопила, что я ей там не нужна. Вспоминала, что Марина сама выбрала остаться с отцом и его новой женой. Никто ее не принуждал, никто за волосы не тянул, и теперь нет смысла пытаться оградить ее от последствий.

— Скажи, когда ты предложила уехать на море, ты знала, что так получится со спектаклем? — спросила я у любы, присевшей на соседний шезлонг.

Она не стала юлить и просто кивнула:

— Предполагала. И хотела тебя увезти, чтобы, когда Марина облажается, а она, прости, не могла не облажаться при таком раскладе, ты не поскакала бы по первому же требованию обратно. Чтобы не выслушивала незаслуженных обвинений и грубых слов, и не терпела того, чего не должна терпеть. Признайся, если бы ты осталась в огороде, то через пять минут после звонка Ланского уже бы бежала в школу.

— Ппф, — горько хмыкнула я, — скажешь тоже. Через пять минут…. Через минуту!

— А потом бы, когда мелкая твоя заразина, устроила тебе очередную истерику, рыдала бы полночи в подушку, — подхватила подруга.

— Именно по этой причине, ты пока обойдешься без телефона. Отдыхай. Ты это заслужила.

У меня что-то защипало в глазах, поэтому я шмыгнула носом, присосалась к трубочке и, только сделав большой глоток, тихо сказала:

Это был самый странный отдых в моей жизни.

Меня как на качелях то сносило в пучину тоски, то подкидывало до вершин эйфории.

Я не привыкла отдыхать одна. Не умела. Все чудилось, будто я украла этот отпуск у кого-то другого, у кого-то кто имел на это права больше, чем я. А потом приходило ощущение, что несмотря на все трудности и боль последних месяцев, я Жила. Именно так, с большой буквы.

Я вставала рано утром, чтобы посмотреть восход над океаном, вкусно кушала – таких фруктов, как здесь мне прежде не доводилось пробовать. Купалась, нежилась на солнце. Как в рекламе мерно покачивалась в гамаке, через тонкую трубочку потягивая из кокоса.