Развод. Предатели

Но даже это не помогло. Поэтому на следующий день тащился в универ совершенно без настроения. Бурная ночка высосала все силы, но удовлетворения не принесла. В душе было все так же мерзотно.

Он до сих пор чувствовал себя дураком, которого поимели по всем фронтам. Это бесило просто неимоверно. И все больше хотелось доказать всем вокруг какой он крутой и непробиваемый.

Потому что самая запара началась именно в универе, когда он подошел к аудитории, в которой должна была состояться лекция целого потока.

На подоконнике сидел Левшанов, в окружении своих приятелей и громко ржал, показывая что-то на телефоне. В памяти тут же всплыла его перекошенная от вожделения морда и цепкие лапы на молочно-белых бедрах Вероники.

Артема передернуло. Он скрипнул зубами и прошел мимо, но в спину прилетело насмешливое и наглое:

— Чего не здороваешься, Ланской. Как дела у мамули?

Артем моментально покраснел. Обернулся зло и резко…и опешил.

Потому что, глядя на насмешливые лица однокурсников, абсолютно четко осознал: все в курсе произошедшего. В курсе того, как какая-то актрисулька поимела семейство Ланских.

Не ожидал он, что столь неприглядное событие окажется достоянием общественности, не думал, что Левшанов начнет трясти грязным бельем перед своими дружками, да еще и ржать при этом, как конченый дебил!

— Она мне не мать! — огрызнулся он, внезапно почувствовав себя так неуютно, как никогда прежде в жизни. Его будто голого перед вышвырнули на городскую площадь перед толпой, и теперь эта толпа потешалась над ним. Тыкала пальцами, отвешивала нелестные шуточки и комментарии.

Его крутило от возмущения. Это отцовская жена, не его! Он вообще не имел к этому никакого отношения, но почему-то был вынужден обтекать. Разве это справедливо?!

— Да ладно тебе, не скромничай. Ты же сам хвастался, мол смотрите, какая у меня классная новая маман взамен старой. Аж палка дымилась от восторга.

Ланской покраснел еще истошнее. Его грязный секрет, оказывается не был ни для кого секретом. Сначала Вероника считала его интерес, теперь Левшанов…а с ним и весь гребаный универ.

— Я не говорил такого!

— Говорил, говорил. Да, парни?

Его дружно поддержали, вспоминая слова, которыми неосмотрительно бросался Ланской, прибывая на волне собственной офигенности. Он вообще много чего говорил, не ожидая, что все сказанное могло быть использовано против него самого. Он же самый крутой! Кто захочет катить на него бочку?! Оказалось, желающие были.

— Она мне не мать! — повторил громче и нервнее, — она просто…просто шалава подзаборная! Которая присосалась к моему отцу.

— О, да, — мечтательно хохотнул Левшанов, — присасываться она мастерски.