Развод. Предатели

Больше не было ни доверительных бесед, ни самых свежих сплетен из мира кино, ни попыток как-то стабилизировать отношения.

Марине даже показалось, что Вероника облегченно выдохнула, потому что ей больше не надо было строить заботливую, понимающую мамочку.

И чем дольше Марина жила под одной крышей с мачехой, тем очевиднее и неотвратимее становилось понимание, что некрасивая поговорка «чужие дети никому не нужны» — на самом деле не такая уж и неправда.

Артем не замечал этого, но она то видела, чувствовала, что Веронике насрать на них. Что они были просто придатком к их отцу. Причем придатком бесполезным и раздражающим.

На брата она вообще не рассчитывала – этот дурень был занят только спортом и гулянками, поэтому попыталась поговорить об этом с отцом, но получила очередной нагоняй. Ланской-старший в последнее время все чаще был на взводе, и вместо того, чтобы послушать дочь, попросту разозлился:

— Разбирайтесь сами! — рявкал он, — мне не до вашей бабской возни.

У нее жизнь рушилась, а он называл это бабской возней.

До слез обидно. Больно…

И еще больнее от понимания того, что заслужила. Во всем, полностью,

Своей заносчивостью в школе, из-за которой теперь, когда короны не стало, все ополчились против нее.

Своими нелепыми грезами о легкой сцене, из-за которых она забила на все остальное и теперь пыталась вылезти из троек.

Своими иллюзиями о том, что будет причастая к миру большого кино…если променяет свою родную мать на постороннего человека.

Только сейчас, когда та была далеко и «оставила их в покое», как они и просили, до Марины начало доходить, что нудные напутствия «позвони» и «надень шапку», были проявлением заботы, а нежелание купить новый телефон – не было попыткой унизить.

Вот он телефон. Лежал на столе перед ней. Красивый и блестящий. Только радости почему-то не было.

Как и смелости, чтобы набрать тот самый номер, который алыми цифрами полыхал на подкорке, и сказать тихое «прости».

На улице уже занимался апрель, и ей казалось, что она катастрофически не успевала.

Впрочем, так и было: похеренные за последние полгода оценки невозможно было вернуть до прежнего уровня, когда она была одной из лучших учениц класса. Отношение учителей сменилось с лояльного на придирчивое, и заслужить их одобрение оказалось гораздо сложнее чем прежде.

Вдобавок, Марина открыла для себя еще одну удивительнейшую правду, которая прежде как-то обходила ее стороной. Раньше к ней относились лучше не просто потому, что она была умницей-красавицей и королевой класса, а еще по причине того, что ее мать была в школьном родительском комитете и многое для этой школы делала. А с тех пор, как она ушла…Вернее с тех пор, как ее вынудили уйти, Марина лишилась своего статуса и особого расположения педагогов.