Развод. Предатели

Его бесило, что эта проблема не могла быть решена прямо сегодня. Сейчас. Раздражало жутко.

Через пару дней у Ланского сложилось стойкое впечатление, что кругом творилась какая-то херня.

Этот Леня, мать его перемать, был или конченым тупорезом, или тормозом. А может, и то, и другое одновременно. Потому что каждая задача превращалась для него в нудное преодоление. Банальное – найти папку с документами – затянулось на несколько часов. Сначала принес не ту, потом снова не ту, потом умудрился застрять в лифте. Потом нашел то, что надо, но уронил и все рассыпалось и перемешалось.

Каждый звонок, который надо было сделать молниеносно, становился для него поводом для прокрастинации. Сначала написать план разговора, потом мысленно все проговорить, обязательно уточнить, а что отвечать на тот или иной вопрос, пересмотреть план…

Ланскому даже показалось, что этот убогий нарочно тянет кота за хвост. Однако Борис, который все это время был на связи, клятвенно заверял, что парень старается и делает все возможное.

— Возможного мало, — лютовал Ланской, — надо чтобы делал невозможное. Сколько тебя еще ждать?

— Врач сказал, что перед выпиской надо сделать серию анализов…

— К черту анализы. Ты мне нужен здесь и сейчас!

Как же его бесила вся эта хрень. Выводила из себя. Злила.

Он сам пытался разобраться в документах, но ни черта не мог найти. Бедлам стоял такой, будто у него не специалисты работали, а толпа бестолковых бедуинов, способных только чаи гонять и сплетничать, а никак не работать. Отродясь такого хаоса в документации не было, а сейчас творилось не пойми что. Не мудрено, что кто-то что-то где-то напутал!

Борис что-то мычал в трубку, говорил, что постарается, еще сильнее заводя и без того раздраженного Ланского:

— Не надо стараться! Надо делать! Не вернешься к завтрашнему дню – считай уволен.

— Но мне еще надо швы снимать…

— Твою мать, приезжай. Я их сам тебе срежу! Канцелярским ножом, — прогремел Николай, бросая трубку.

Конечно, он не сидел, сложив руки и чего-то требуя от своих нерадивых подчиненных. Он и сам, по своим каналом пробивал ситуацию, и чем дольше в ней копался, тем хреновее она выглядела.

Получалось, что три четверти фирмы, которые находились под управлением Николая были переданы третьему лицу. Добровольно, безвозмездно.

— Я никому ничего не передавал! — рычал он в трубку, зверея от тупости окружающих, — мне сколько раз повторять?! Никому! Ничего! Не передавалось!

— Николай Павлович, не кипятитесь! — спокойно отвечал собеседник на другом конце провода, — мы же видим только финальный результат. Это вам надо разбираться, что у вас внутри происходит, откуда такие хвосты появились.