Развод. После…

И я будто задыхаюсь…

Наконец, слышу долгожданный писк, который извещает, что лифт приехал, тихий “щелк” и работу подъемного механизма.

Тело устало сползает по стене, и я прикрываю глаза. Дикими ударами накатывает сон, хоть я понимаю, что не время и не место.

– С вами все в порядке?

Девушка, торопливо выскочившая из туалета, останавливается напротив меня. Ее взгляд блуждает по моему лицу, застревая на глазах. Я, наверное, кажусь сейчас безумной, не в себе. Но это и правда так.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Давно я не чувствовала такого страха. Опасность словно кусала меня за пятки, но мне, вроде как, удалось скрыться.

А Макс? Он как выкрутится? Что скажет?

– Все хорошо. Давление резко упало. Сейчас все пройдет.

– Может быть, вызвать скорую?

– Нет-нет. Я в норме.

Ну, почти.

Вытягиваю на поверхность улыбку и пробую встать. Давление будто и правда скатилось до нижней отметки. Яркие цветные круги раскручиваются перед глазами, а лобные доли продавливают чьи-то невидимые зажимы.

Воспользовавшись все-таки соседним помещением, умываюсь ледяной водой, прокручивая диалог Брандта с кем-то.

Скверное чувство, как проворная мышь забегает внутрь и пожирает острыми зубками.

На улице холод, но мне настолько жарко, что мелкие волоски сзади шеи мокрые от пота, ладони влажные, под коленями щиплет из-за тонкой синтетической ткани, которая тоже вся промокла от пота.

Хочется рассказать об услышанном Максу. Не факт, что поверит, но для меня это надежда. Нужно, чтобы Кречетов знал – я не сдавала его.

Только все мои звонки остались без ответа.

Оскар же не мог ему навредить?

глава 20

Макс.

Два отрывистых стука в дверь заставляют напрячься. Я прекрасно знаю, кто за ней. Это даже понятно по тому, как гость постучал.

Но все равно голова заработала в усиленном режиме дедлайна. Из ушей пар валит, а черепная коробка ощущается крошечной и сдавливает мозги.

Да, задумывалось, что Брандт придет в тот момент, как Ольга будет извиваться подо мной – бывшим мужем. Или с членом во рту, опустив руку на свою промежность, ласкала бы себя.

После открывшейся картины я, скорее всего, получил бы по роже, проблем на работе поприбавилось бы, хотя, признаться, куда уж хуже.

Но мужики тоже хотят сладкой мести. Им тоже может быть больно и обидно оттого, что женщина вытворяет. Банально хочется защищаться.

Вот я как раз с головой окунулся в это чувство. Не то злость, не то обида.

Только в тот момент, когда я увидел, что из уголка Олиного глаза стекает прозрачная слеза, внутри оборвалось что-то. Екнуло с высокого обрыва в пропасть, и я начал задыхаться. Трахал и задыхался.