Развод по-драконьи

Села без приглашения на плетеный стульчик и приготовилась к маленькой личной войне. Можно было бы попросить иглу с нитью у Лине или Изы, но я собиралась наладить отношения с экономкой. Как-то незаметно, незримо я провела в Ленхарде уже четыре месяца, и с удивление поняла, что все это время ждала.

Но этим утром я словно открыла глаза. Я в Ленхарде и именно здесь, в стенах Черных пик, проведу свою жизнь. И мне пора наладить отношения с ключевыми обитателями замка.

— Заморских редкостей не держим, — буркнула экономка, — Хотя… Коли не побрезгуешь, дам корзину с нитками и игольницу.

— Буду признательна.

Я кивнула в ответ, глядя, как вея Госс роется в своих закромах. Поочередно на столе появились коробка с дешевым печеньем, конфеты, мелкие свертки в пергаменте и настойка литоума, которая якобы помогала при тяжестях в желудке, но которую драконы норовили тяпнуть и так, без всяких тяжестей.

— Примем? — вея Госс наконец распрямилась и задумчиво качнула бутылочку литоума.

Пришлось вздохнуть поглубже и согласиться. Интуитивно я чувствовала, что это единственно верный шаг. Экономка была старше, опытнее, живучее, она знала Ленхард и умела обернуть войну с перевертышами себе на пользу. Даже при жестком командовании Анхарда, она еще представляла собой старую власть замка. И мне очень хотелось заполучить ее расположение.

— Эх, была не была, — заявила Госс и брякнула на стол две щербатые кружки.

«Тебе нельзя пить! — завопила улитка. — Все маги трезвенники!»

Ага, язвенники. Я пережила семь делегаций из Ильты, которые вылакали половину императорского погреба, пока гостили. Тео едва не спился на пару с папенькой, Клавис Тарвиш свалился с отравлением, а Рейнхард Винзо бежал с алкогольного поля боя и спрятался в Ленхарде под предлогом военной операции. Императорские маги были вынуждены принять меры. А королю Ильты хоть бы что. Ходил бодрый, розы нюхал и клеил дракониц.

«Все под контролем», — успокоила я улиточку.

Мы приняли по сто граммов настойки, закусили печеньем, потом приняли еще по сто, закусили конфетами. Потом позвали Лине, а после очередных сто граммов, еще и Изу. Та, впрочем, уснула после первой же порции прямо на стуле, придав себе благочестивое выражение лица.

Госс не стала извиняться за северное крыло, а я не стала требовать объяснения. Мы ювелирно обтекали спорные места в разговоре.

Потом приняли сразу по стакану, и экономка наивно взялась меня расспрашивать. Причем, согласно военному протоколу: имя, возраст, откуда, где семья, за что сослали.

Госс была умна и опасна. Кружевной балахон и кокетливые кудряшки маскировали матерого хищника похлеще Анхарда.

Только зря она старалась. Щиты мне ставил нир Шелен.