Развод по-драконьи

Комната буквально утонула в море солнечного света, только натянутые леской потоки силы поблескивая пересекали стены. Не глядя, выдернула из шкафа батистовую рубашку, которая как раз добиралась мне едва ли не до колен. После сегодняшней ночи можно ходить хоть голой по дворцу. Мое право на императорскую корону стало неоспоримо.

Ширм в покоях было не предусмотрено, поэтому пришлось идти в гардеробную. Может, там сохранились подростковые вещи Тео, и мне удастся еще и штаны себе подобрать. Но я даже магической вкладки коснуться не успела, как огненный вихрь обнял меня жаром с головы до ног и притиснул к стене.

Теофас был наполовину проявлен: крылья раскинулись золотой, подрагивающей пламенем волной, полупрозрачные чешуйки шли от виска к скулам, к горлу, к ключице, когти прорвали драгоценный гобелен, шитый редкой магической нитью. Мои губы накрыло дыхание.

— Ну почему ты такая! — прорычал он. — Нормальные вейры приревнуют, выспросят и выбросят из головы! Так спроси, тьма ифритова! Просто спроси и…

— И что? — спросила прямо в поцелуй.

Он был так близко, что истинная связь натянулась канатом, вынуждая привстать на цыпочки, коснуться его губ. Еще не по-настоящему, едва-едва. Провоцируя. Лаская.

— Нормальные вейры ревнуют Истинных, но ты никогда не спрашивал, любила ли я Анхарда или Атоля. Приглашала ли другого драконира в свою постель.

Теофас отодвинулся, давая вздохнуть, лицо у него сделалось виноватым, как у нашкодившего щенка. И я сразу все поняла.

— Так вот почему ты буквально требовал, чтобы я заглянула в твои воспоминания! Да потому что ты сам первым делом сунулся ко мне в голову! Ах ты мерзкий ифрит, мерзкий… мерзкий ящер!

Я заколотила его по груди кулаками, а не достигнув эффекта, схватила за отвороты рубахи и тряхнула как следует.

— Но дорогая, ты тоже немножко ящер, — умудрился вставить Тео между двумя особо сильным встрясками, а после с силой вжал меня обратно в стену.

И наконец поцеловал. Долго и жадно, как целуют после бесконечно долгой разлуки. Посмотрел мне в глаза и после притиснул к себе, погружая в далекий месяц марь, который веи называют месяцем плетения золотых венков. Или попросту свадебным месяцем.

К тому моменту Тео испытывал что-то вроде опустошающего смирения. Люче пропала и все еще оставалась в силе страшная гипотеза, в которой она была мертва. Вокруг гремел бал, собранный ради сильно пьющего черного мага из Ильвы, который весело подкатывал к придворным вейрам и бросал странные взгляды в сторону Теофаса.

Он даже не почувствовал, как баронесса взяла его за руку. Очнулся, только когда она наклонилась совсем близко, перекрывая обзор, окатывая душной сладостью дорогих духов.

— Мы должны протанцевать первый круг, — сказала она.

Глаза у нее блестели лукавством и радостью.