Развод по-драконьи

Его попытки завести личные связи разрушались императрицей, которая перехватывала инициативу, и к его тринадцати годам золотые сыны Вальтарты, их дети и внуки смотрели на него скорее со страхом, чем с уважением. Его собственный круг сделал его изгоем.

— Колосс на глиняных ногах, — вспомнила я слова матери. Поймала непонимающий взгляд Теофаса и пояснила. — Это как идол или божество, лишенное поддержки.

Теофас охотно кивнул. Расписная кукла, увешенная регалиями, изображала юного принца, но не была им. Именно тогда пошли слухи, что ритуалисты добрались до чиновничьей верхушки Лаша, и мать — тогда еще мать — валила все неудачи на них.

Но Теофас не хотел силу Ферхе и силу Таш, он хотел свою собственную силу. У него были Рейнхард и Анвар, да только им самим нужна была помощь, и это он должен был помогать им, а не они ему.

И тогда Теофас отказался от помощи матери и Рея, и обратил свой взгляд ниже.

Он потребовал от отца подвиг. Отец был настолько пьян, что росчерком пера отправил его в Ленхард рядовым рыцарем, а когда опомнился, было поздно, Теофас сидел в Ленхарде среди пушечного мяса, ржал над меткими шутками и пил плохой грог. Он знал, что после его смерти, участь Люче будет незавидна, и это мысль придавала ему сил.

Подвиг для дракона — это как вторая инициация. Стоило его личному отряду зачистить четверть территории, как он получил свою маленькую серебряную армию. Антов. Испокон веков императоры опирались на первых сынов страны, но кто-то невидимый закрыл Теофасу эту дверь. То есть, теперь-то видимый, но тогда… Тогда ему не могли прийти в голову, что его убивает собственная мать.

Еще до смерти отца он начал менять фигурки на придворной шахматной доске. По чуть-чуть. Иногда советом, иногда силой подсаживая своих серебряных солдат в министерства. На них охотно валили основную работу и с не меньшей охотой присваивали их заслуги, но анты, как муравьи, карабкались выше.

А потом проснулся темный источник.

— Нельзя затягивать, Ваше Высочество, — предупредил нир Шелен. — Дальше будет хуже. Вы даже не заметите, что ваши мысли вам больше не принадлежат, вы начнете ненавидеть тех, кого любили, приблизите недостойных. Ни драконья, ни человеческая воля не могут остановить изменения вашей личности.

— Думаешь, я начну ненавидеть Люче? — спросил он настороженно.

В глубине души он смеялся над стариком. Нир Шелен был стар и вполне мог быть той самой верхушкой, куда пробрались ритуалисты. Серебра Шелен не любил, но Целес был антом семьи Винзо и подавал надежды, как талантливый маг, поэтому Тео уговорил взять его. Сероглазая белоснежная Люче в те дни еще не вбила клин между ними.

— Вейра Эльене, — задумчиво произнес старый маг и вдруг улыбнулся. — Она ведь наполовину иномирянка, а значит внутри нее спит темная магия.