Развод Пиковой Дамы

— Очень похожа.

— Та, с кем сидел ваш муж. Она тоже брюнетка, симпатичная такая…

Он был наблюдательным, да. И все понял слишком хорошо, а его слова — железом по стеклу — царапали сердце, вскрывали вены, и определение «симпатичная» уже не было похоже на комплимент.

Тишина… в голове не звучало ни единой мысли, лишь белый шум и картинки. Я резво рванула в спортцентр, едва такси замерло у крыльца. Нужно срочно переключиться, чтобы не сойти с ума…

В глубоком бассейне сегодня на удивление мало народу, хотя в детском — что находился за матовой стеклянной стеной — стоял шум и гам. Малышня и мамочки плескались в лягушатнике, разбрызгивая вокруг себя воду, волны позитива и громкий смех, а во взрослом — тишина. Два пловца стремительно рассекали зеркальную гладь, раз за разом проходя пятидесятиметровую дорожку. Поправив очки и шапочку, я нырнула с бортика и заняла вторую дорожку.

Выдох–вдох, выдох–вдох. Сердце медленно настраивалось на рабочий ритм, но по ощущениям мои руки и ноги были словно деревянные. Силой выталкивала себя из воды, ритмично поворачивая корпус, хватала ртом новую порцию кислорода. Нужно вернуть нормальную чувствительность, контроль над ситуацией.

В бассейне нельзя выпадать из реальности: случайное столкновение с бортиком, будь то головой или рукой, грозило травмой, поэтому я сфокусировала внимание на процессе. Разворот, толчок! Проплыла десяток метров под водой, вернулась на поверхность. Очередные пятьдесят метров дались легче.

Стресс всегда творил со мной дурную шутку. Тело — заржавевший механизм, постепенно разрабатывалось, со скрипом и скрежетом проворачивались нужные шестеренки, подключались мышцы, разворачивались легкие, восстанавливалась циркуляция крови.

Снова и снова я вспоминала поведение мужа, но за последнее время оно ничуть не изменилось: он не задерживался на работе дольше обычного, а командировки не стали чаще. От него не пахло женским парфюмом, никаких следов помады на воротничке рубашки, ни чужого волоса на темном пиджаке. Ни–че–го! Неужели я была так слепа? Или Глеб приноровился заметать следы?

Вдох — белая вспышка перед глазами — кадр из ресторана. Глеб и Магдалена. Их руки соединены, его тело наклонено, сокращая дистанцию. Выдох — она призывно улыбается, мой муж отвечает нежными поглаживаниями пальцев. Во взгляде — тепло, волнение. Влюблен? Не знаю… Анализировать больно, просто невыносимо.

Моргнула, прогоняя видение, но оно вновь возвратилось. Навязчивое, болезненное, заволакивая зрение мутной пеленой. Я остановилась у бортика, сняла очки и только сейчас поняла, что пелена — это слезы. Злые, соленые. Протерла глаза, сполоснула инвентарь и вернулась на дорожку.

Баттерфляй, стиль бабочки. Сложный, силовой, второй по скорости после кроля. Люблю.