Развод Пиковой Дамы

А вот голос у моей подруги ни разу не легкий, и это настораживало.

— Привет, солнце. У тебя все в порядке? Что случилось?

Пауза в эфире была небольшой, но мне внезапно показалось, что воздух в машине закончился, дышать стало нечем. Не к добру это…

— У меня в порядке… — неуверенно отозвалась подруга. — Только…

Она все еще не решалась заговорить, а я боялась спугнуть ее смелость, поэтому ждала, выжигая остатки кислорода, что еще бурлили в крови. Раздался шумный выдох, голос Алены упал почти до шепота. — Гонцов, несущих дурные вести, не любят, правда? В давние времена их казнили…

— Ален, говори! Что «только»? — я собрала волю в кулак, приготовилась услышать худшее и не ошиблась.

— Сегодня вечером я видела Глеба…

— И-и-и?.. — не в силах терпеть пытку ожиданием, я нервно ерзала по сиденью, привлекая к себе внимание водителя. — Где ты его видела?

— На террасе в «Охотничьем домике».

Трах! Ба–бах! Сердце в моей груди пару раз ударило так, что потемнело в глазах. Это был наш любимый ресторан, в который мы ходили вдвоем, проводили романтические вечера с бокалом хорошего вина под живую музыку саксофона. Но что мой муж там делал без меня? Нутром чувствовала, что будет дальше, но мозг и сердце противились интуиции, истошно вопили в предчувствии боли, подталкивали завершить звонок под любым предлогом. Не слышать, не знать, спрятаться… Но тормоза не для меня, поэтому я покрепче сжала телефон и…

— Он был не один, Инга…

Ожидаемо. Жестоко. Однако лучше так, чем горькое неведение. Небо не обрушилось мне на плечи, сердце снова на миг замерло, затем лихорадочно забилось в приступе тахикардии. Самые худшие подозрения подтверждались.

— С кем? — казалось, что на зубах хрустел песок, каждое слово с трудом вырывалось из горла.

— Кто такая? — сейчас на длинные фразы не хватало ни сил, ни дыхания. В мозгу пульсаром отдавалось дурацкое имя «Магдалена». Магда. Лена. Вавилонская блудница. Ни разу не слышала, чтобы муж называл его в разговоре с кем бы то ни было…

— Это его бывшая. Лет десять назад Глеб по ней с ума сходил, мне Борис рассказывал. Там была такая любовь… Сумасшедшая, болезненная. Она из него веревки вила и узелки завязывала. Ох, черт, влетит мне от мужа, что я слила его друга… — в голосе Алены звучала вина, но она не виновата в том, что Глеб встречался со своей бывшей, не виновата в том, что видела их, так какого черта⁈

Почему мне хотелось отбросить телефон, подтянуть колени к груди и завыть? Вместо этого я собралась с духом и постаралась, чтобы голос звучал обычно.

— Инга, ты только не горячись, не принимай поспешных решений…

Хватит! Я не могла слышать, как в интонации Алены появились жалостливые нотки. Мерзкие, липкие, колючие, как уродливые нарывы, покрытые жесткой коркой.