Развод. Он влюбился

— Я никуда не уйду, — упрямо повторил он.

— Ты уже ушел. Забыл?

Возразить ему было нечего, а тут еще Дашка с прогулки вернулась.

Раньше, увидев отца, она радостно бежала на встречу с распростертыми объятиями, теперь же подобралась, зазвенев от напряжения, как натянутая тетива. Поднялась на крыльцо, поздоровалась со мной, с покупателем, и не глядя на Жданова спросила:

— А этот что здесь делает?

Не «папочка», не «отец» и даже не «он», а просто «этот».

Леша наградил меня таким взглядом, будто это я, тварь такая, настроила дочь против него. Не провела, так сказать, воспитательные работы, не объяснила глупой девочке, что папку уважать надо, что папка всегда прав, и что его решения надо принимать исключительно в коленопреклонённой позе и с благоговением.

Увы, Леш. Сам. Все сам…

Мужики почему-то не задумываются о том, как сильно предательство бьет по детям, а потом искренне удивляются, мол как так-то, ребенок берега попутал, совсем от рук отбился. И виновата в этом, конечно, бывшая жена, которая мало тратила сил на воспитание чада, но никак не загулявший козел.

— Дашунь, Эдуард Степанович заинтересован в том, чтобы приобрести наш дом. Проведи ему пожалуйста экскурсию, а я пока переговорю тут…

— С удовольствием. Идемте, — она натянуто улыбнулась гостю и завела его в дом.

— Дарья! — рявкнул вдогонку рассерженный бывший муж.

Теперь настала моя очередь вставать у него на пути:

— На два тона тише, Жданов. Не забывайся, ты не дома.

— Тише? — его аж потряхивало, — ты слышала, как она с отцом разговаривает?!

— Как заслужил, так и разговаривает.

— То есть ты считаешь, что это нормально?

— Я считаю, что это закономерно. Все, оставь дочь в покое. Ты хотел поговорить со мной? Вот она я. Говори…и уходи. Тебе здесь больше не рады.

Он нахохлился, как воробей на ветке во время дождя:

— Обязательно каждый раз это подчеркивать?"

"— Обязательно, Леш. Потому что у меня такое чувство, что ты этого до сих пор не понял. Тебе. Здесь. Не. Рады. Ты для нас чужой.

— Быстро же ты переобулась, — выплюнул он, пытаясь язвительностью прикрыть смятение и обиду.

— Не быстрее, чем ты из трусов выпрыгнул.

Крыть было нечем. Алексей очень не любил, когда его загоняли в угол, поэтому предпочел сменить тему.

— Давай вернемся к дому. Я считаю, что ты не должна его продавать.

— Я считаю, что ты можешь считать что угодно, но где-то в другом месте.

— Лен! Неужели нельзя нормально со мной разговаривать? По-взрослому? Без вот этих колючек и ерничества? Я пытаюсь цивилизованно решить проблему, — он включил тот самый тон сурового, но справедливого начальника, которым разговаривал с подчиненными.

Увы, со мной такие фокусы не проходят. Теперь я сама по себе, а начальники могут идти лесом.