Развод. Он влюбился

Не было его любимого гаража, в котором он проводил время, выпиливая лобзиком. Не было половины виноградников и беседки.

Теперь это место занимали маленькие треугольные домики для постояльцев.

Не было плетеных шезлонгов у воды, которые с таким азартом выбирала Елена. Теперь там стояли ряды совершенно обычных, белых, пластиковых лежанок, с такими же обычными брезентовыми матрасиками.

Не было уютных кресел на веранде и пестрых штор на втором этаже. Не было разноцветных кирпичиков вдоль дорожек, которых Лена с Дашей перекрашивали каждый год.

Не было той самой особенной семейной атмосферы, по которой Алексей мучительно тосковал.

Ничего не было.

Просто место для временного отдыха. Место для посторонних, ничем не отличающееся от сотен тысяч других мест.

В нем ничего не осталось от прошлой жизни.

И хотя номер у Жданова был проплачен на три ночи, он не выдержал там и нескольких часов. Вызвал такси и уехал домой.

А там снова поджидал сюрприз в виде сломанного лифта.

И снова пришлось самому подниматься на четвертый этаж, держась одной рукой за перилла, второй опираясь на костыль. Каждая ступень — преодоление. С перерывами на постоять, с отдышкой. С диким желанием послать все это к чертовой бабушке.

Врачам удалось собрать ногу после сложнейшего перелома, но они сразу предупредили — о марафонах можно забыть. Хромать он будет долго, возможно всегда. А еще будет реагировать на погоду, расположение звезд, магнитные бури и еще хрен знает чего, потому что в его возрасте всякое может быть.

В его возрасте…

Два года назад он даже не задумывался о такой мелочи, как возраст. Ему казалось, что, несмотря на седину на висках, он еще о-го-го, что у него впереди спокойная долгая жизнь, полная приятных встреч и впечатлений.

Два года назад у него был дом.

Была семья.

Было то самое, пресловутое здоровье.

Все было.

А теперь ничего из этого не осталось.

Хромой, одинокий, с двумя штампами о разводе в паспорте, с трудом справляющийся с работой, и раз в неделю выбирающийся к родителям на ужин.

Вот и все, что осталось от прежней жизни. Слишком высокую цену ему пришлось заплатить за «новую любовь» и собственную глупость.

Он поставил чайник на плиту, заглянул в практически пустой холодильник и, вытащил оттуда ополовиненную пачку нарезки. Такой вот убогий ужин, идеально вписывающийся в его убогую жизнь.

Затем он вышел на балкон, сел так, чтобы было видно, как закатный солнечный круг, постепенно сближается с кромкой горизонта, оставляя яркие росчерки на морской глади. В последнее время – это было единственным развлечением в его жизни.

А потом…потом телефон моргнул входящим сообщением и затих.

Алексей взял в руки мобильник и увидел сообщение с неизвестного номера.