Развод, Новый год и прочие неприятности

И я во сне сама прижимаюсь к нему! И не просто прижимаюсь! Я его тискаю, как плюшевого мишку!

То есть он, как и обещал, меня не трогает.

Зато трогаю я.

Ну, с одной стороны, обещаний-то я и не давала....

А с другой, получается, я его провоцирую, а он мужественно не поддаётся.

Герой.

Да он просто крепко спит! А я просто, видимо, крутилась во сне и в какой-то момент приняла такую компрометирующую позу. И это срочно нужно исправить...

Осторожно освобождаю его. Убираю руку. Снимаю с его бедра ногу. Надеюсь, я хотя бы по гипсу его не ударила во сне?

Медленно переворачиваюсь на другой бок, отодвигаюсь как можно дальше от него.

Лежу.

Мне даже прислушиваться к себе не нужно, я и так навскидку знаю, что именно я чувствую!

В этом, конечно, нелегко признаться, но...

Разочарование.

Разбуженное странными, возмутительными даже снами, тело тянет в некоторых местах. В мыслях сумбур. Я умом понимаю, что Герман - молодец, и просто выполнил своё обещание, а вот каким-то другим местом... Каким? Лучше даже не думать... Мне, видимо, хотелось, чтобы не выполнил...

Спи, Дана! Спи уже, пожалуйста! Что за мысли такие противоречивые? Ты ж не хотела! Ты ж это ясно дала понять.

Я не хотела, да.

Но я хотела, чтобы он хотел!

И если бы он сгорал от желания и каким-то образом давал мне это понять, то мне было бы приятнее...

Переворачиваюсь на бок и отодвигаюсь, как можно дальше от него.

Закрываю глаза."

"Только бы заснуть побыстрее! Но сна ни в одном глазу.

Ловлю себя на том, что прислушиваюсь к тому, как рядом дышит Герман. И я вся там, в его дыхании, в его запахе, в тепле его кожи...

Ну, обними меня хотя бы...

-А-а-а-а! - раздаётся сдавленное рядом. И в следующую секунду он очень даже ловко для человека с гипсом на ноге разворачивается и подгребает меня к себе.

Замерев и перестав дышать, лежу и пытаюсь убедить себя, это он во сне так делает, совсем также, как и я сама совсем недавно...

Наглая рука вдруг сжимает грудь. А сзади прямо в ягодицу вдавливается горячий твердый член.

Ну, вот, Даночка... Ты же хотела, чтобы он дал понять. Вот он и дал...

-Мммм, - утыкается мне в ухо.

И во мне всё словно вибрирует от этого его несдержанного стона.

Пытаюсь осторожно оторвать его руку со своей груди.

Потому что из-за неё у меня сердце так колотится, что я вдохнуть не могу.

А ещё больше потому, что я же сказала, что нет! А он пообещал, что и пальцем не тронет!

И ещё немножко потому, что у меня соски, как камешки, и точно проткнут футболку - и это и больно, и сладко, и стыдно! И Герман точно чувствует, насколько сильно они напряжены...

-Ты, Даночка, очень жестокая женщина, - шепчет на ухо, потом под мои протестующие писки впивается губами в мочку. - Я ни на минуту глаз не сомкнул... Я так надеялся, что ты полезла обниматься не во сне... А ты! Распалила и сбежала!

-Я могу пойти на диван...