Развод, Новый год и прочие неприятности

Останавливаюсь в нерешительности, не понимая в темноте, с какой стороны кровати свободно.

-Если что, я справа. На самом краю, - сообщает он мне.

Подхожу и ложусь под одеяло слева.

Я знаю, что кровать большая, места, чтобы на ней не встретиться, достаточно.

Выдыхаю.

Оказывается, я жутко устала. А почувствовала это только сейчас, когда приняла горизонтальное положение. Только вот получится ли спокойно поспать здесь, пока неясно.

-Спокойной ночи, - шепчет Герман.

Голос раздаётся совсем-совсем рядом, почти на ухо. От неожиданности шарахаюсь к своему краю и чуть не падаю.

Но он успевает поймать и с болезнеными стонами, видимо, я потревожила ногу, уложить обратно на мою подушку.

-Теперь я понимаю смысл фразы: ""Весь мир против вас"". Не бойся, я клянусь, я ничего не стану с тобой делать. Вот прям совсем ничего. Ну, если только ты сама будешь просить... Но учти, что только если очень-очень просить будешь...

-Герман...

-Да.

Глаза привыкают к темноте, и я различаю, что мы теперь лежим в одинаковых позах - на спине, сложив руки на груди, каждый на своей подушке.

-Ты умеешь хоть иногда быть серьёзным?

-Нет. А надо?

Улыбаюсь. Надо? И тогда он станет таким же, как все?

Долго молчу, полностью расслабляясь.

-Да нет, не надо, я так, из любопытства, спросила, - вздыхаю.

Молчим.

-Дан...

-А?

-Может, ты попросишь себя обнять? Ну, чтобы тебе было приятно и не страшно?

-Нет, - закрываю глаза, чувствуя, как потихоньку сползаю в сон.

-Поцелуй на ночь?

-Нет.

-Дан, эти костюмы и чемодан с девайсами не мои. Не скажу, что я это всё не видел и не пользовался кое-чем из этого проклятого чемодана, но совершенно точно не позволил бы этому остаться у меня, если бы знал, что ты приедешь сюда...

Сквозь сон, мысленно говорю себе, что Шахов все-таки иногда, очень редко, умеет быть серьёзным...

36 глава. Провокация удалась

Мне снится что-то волнующе пошлое - как будто меня целуют, ласкают, как будто я возбуждена и вот сейчас у меня будет секс. Даже во сне пульс зашкаливает. Даже во сне я понимаю, с кем... Но даже во сне я точно знаю, что это сон. И поэтому мне всё нравится. И я не спешу его прервать.

Мне снятся розовые наручники и мои руки, закованные в них. И я сгораю от стыда, но позволяю заковать себя и вытянуть руки над головой.

Мне снятся обрывочно, нечётко, все те штуки из розового чемодана... И как будто одна из этих штук помещается во мне. Это очень горячо.

И мужской голос. И тяжесть горячего тела. И его лихорадочное сорванное дыхание... Или мое?

Задыхаясь, распахиваю глаза.

А ничего не происходит. И этот развратный сон оказывается просто игрой моей фантазии - видимо, чемоданчик все-таки произвел на меня неизгладимое впечатление.

Хотя нет... Кое-что все-таки происходит. Моя рука закинута Герману на талию. А нос уткнулся в волосы на его затылке.