Развод. Мне (не) нужна твоя любовь

Интересно, муж делал все сам или через пару дней перепоручил закончить дело помощникам? Начинал точно самостоятельно, иначе не уколол бы меня по этому поводу в записке с цветами.

— Ева? — заглядывает мне в лицо Артур, улучив свободную секунду.

В его взгляде читается немой вопрос: «Что ты решила?»

Вопрос, на который у меня еще нет четкого ответа, и поэтому я медленно качаю головой.

Вижу, муж расстроен, но виду не подает.

Ну в самом-то деле, он ведь не думал, что я приму решение за один вечер?

Вчера, после нашего разговора, я сказала, что мне надо подумать, и попросила оставить меня одну. Слава богу, он не стал спорить и уехал. Хотел отвезти меня в ресторан сегодня, но и тут я отказалась, приехала сама.

Приехала, и почти сразу пришлось встречать гостей, поэтому не было времени поговорить наедине.

Наконец все приветствия закончены, гости занимают места за праздничными столами, и начинается…

Я морально готовилась к этому вечеру, но в реальности все оказывается хуже, чем я себе представляла.

Каждое поздравление, каждый тост впивается в сердце острыми иглами, рвет его на части.

— За прекрасную пару!

— За вашу любовь!

— За верность друг другу!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться истерически. Неделя. Всего неделя прошла с того момента, как мой мир рухнул. А сейчас мы играем счастливых супругов.

От натянутой, механической улыбки мышцы лица устают, и периодически начинает подрагивать левый уголок губ. Приходится отпивать сок из бокала, чтобы это скрыть.

И слушать, слушать эти тосты, от которых уже подташнивает.

Практически каждый гость считает своим святым долгом упомянуть пресловутые двадцать лет. Теперь это число кажется мне насмешкой судьбы.

С каждым поздравлением мне все паршивее, а мужу хоть бы хны. Смотрю на него — сидит себе довольный. И главное — весь вечер такой галантный, внимательный, заботливый. Любящий муж. Идеальная картинка для всех присутствующих. И только я знаю правду.

Сердце немного оттаивает, лишь когда вижу, как дети радостно щебечут с гостями. Даже Полина и та улыбается, посматривая на меня и отца. Видимо, решила, что мы помирились.

А я только ради них держу лицо и не устраиваю сцену, хотя хочется. Хочется встать и сказать, что праздновать на самом деле нечего, и все могут быть свободны.

С все бо́льшим нетерпением жду, когда появится Оливер Скотт, побеседует с Пашей и Полей и уедет. Тогда без промедления уеду и я, и мне все равно, что Артур скажет гостям. Но пока что я не имею права лишать детей такого шанса из-за своих разбитых иллюзий.

Очередной тост.

— Посмотрите на них: двадцать лет прошло, а до сих пор как молодожены! — восклицает свекровь, и я едва сдерживаю усмешку. Если бы она только знала...

Да, двадцать лет я строила наш дом, нашу семью, верила в наше «долго и счастливо».