Развод. Я календарь переверну

- Потому!

И когда я думаю, что он меня просто возьмёт и отпустит это гад снова опускает голову и действует еще наглее! Просто раздвигает мне ноги и...

Боже, боже, мамочки... как...

Как же давно у меня никого не было.

Господи, как же я хочу просто заняться сексом! Нормальным сексом, с мужчиной, которые меня вставляет. Не с тем, которого в измене подозреваю, не с тем, с кем просто закрываю гештальт и бегу от проблем, с мужчиной, которому я хотела бы дать. Просто хотела бы сказать «да»!

Чёрт...

Вот он... Вот сейчас со мной такой мужчина!

Ион... он делает это.

Нагло, бесцеремонно и очень приятно. Берёт и...

Господи, отодвигает кружевную кромку трусиков, прижимается губами... Это будет очень пошло если я сейчас кончу? Я почти. Сразу. Да.

Реально никогда такого не было.

Что это?

Перерыв?

Но я... конечно у меня есть вибратор и вуманайзер и для здоровья я, конечно, это делаю, как все. Ну, может не все, но большинство. Все нормальные женщины давно уже знают, что в этом нет большого греха и это даже полезно, да? Ну, ладно, не ‘будем о грехе, а вот о пользе — можно!

Но всё равно это не то.

Это не заменит мужских рук, губ, глаз, тяжести тела...Дыхания, слов, запаха...

Боже, боже, боже...

Не замечаю, что шепчу это вслух, громко.

- Мне нравится, когда ты меня так называешь...

- Иди ты в пень, Крестовский.

- В пень? Сейчас? Я могу...

- Продолжай, скотина!

- Вот это моя девочка. Да... Сейчас, любимая, еще немного, вкусная ты.

- Займи рот полезным делом, а?

- Слушаюсь, моя госпожа!

Моя госпожа! Ах-ах! Как звучит!

А что он сказал раньше? Любимая?

Нарываетесь на неприятности, господин адвокат, что ж...

Закрываю глаза, улетаю, думаю только о себе и своём наслаждении. В конце концов, я ведь никому ничем не обязана?

Дворжецкий? Ну, он мог бы не отпускать меня с Германом, да?

Макар — это вообще отрезанный ломоть, пройденный этап. Было, было, было, но прошло...О-о-о...

Господи, почему же так хорошо-то?

- Герман!

- Да, давай, моя королева, моя фемина, кончай!

Спусковой крючок нажат, спущен, выстрел не заставил себя ждать.

О, да...

Хорошо-то как, мамочки! Хорошо!

Судорогой сводит всё, дрожу, трясусь, сжимаю взлетая!

Боже...

Жаль, что так больно падать...

Или меня есть кому удержать?

Он поднимается, вытирает губы, смотрит так... словно пытается считать меня, мои мысли, залезть в мою голову.

А потом так же бесцеремонно хватает за шею и врубается в мой рот страстным поцелуем.

Вот так.

И что мне с этим делать?

42.

Дрожу...

Откат пошёл.

Чувствую себя ужасно. Мне неловко и стыдно. Хочется спрятаться куда-нибудь. Но куда? Есть одно очень удобное место - грудь Крестовского.

Он прижимает меня к этой своей груди и по голове гладит.

- Всё хорошо, тихо... тихо...

- Не надо, пусти...

- Никуда я тебя не пущу теперь, поняла?

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Ада...

- Уйди...

- Куда я уйду из своей машины?

- Тогда я уйду.