Развод. Я календарь переверну

И муж у неё был единственным мужчиной.

Какой же фееричный мудак. Проебать такую фемину!

Мой внутренний волк скалил клыки, ржал, слюной капая.

Заберу.

И у мужа. И у брата.

Не знаю, правда, зачем мне такое счастье. Но, может, пришло время остепениться?

Заземлиться, что ли? Корни пустить? Детей еще сделать.

Аделаида ведь вполне себе фертильна, насколько я могу понять?

Аделаида.

Насколько это имя не шло её в юности, создавало диссонанс с ангельской внешностью, настолько оно в масть сейчас.

Просто то, что доктор прописал.

Аделаида. Ада. Адушка... Шикарная моя женщина.

Моя, потому что я застолбил. Буду завоёвывать потихоньку. Хотя, почему потихоньку? Надо торопиться. Ей уже тридцать восемь, а нам еще рожать, как минимум двоих.

Так что…

- Я посмотрел документы, которые вы принесли, Аделаида Александровна. Что могу сказать... Всё плохо.

24.

Краснею. Сама не знаю почему. Может потому, что мне кажется он сейчас меня мысленно над своим столом нагнул и смачно отымел?

Причем, в извращенной форме.

И самое интересное, что мне в его мечтах это дико понравилось.

Пиздец.

А в моих мечтах мне бы это понравилось?

Зараза.

Кобель.

Кретин.

Наглец.

Похотливое чудовище.

- Что? — не выдерживаю, и выпаливаю в ответ на его ухмылку нахальную.

- Если я скажу наша работа на этом закончится.

- Почему?

- Потому.

Он наклоняется, упираясь руками в стол, нависает надо мной.

Жар ползёт по коже. Зажигает каждый миллиметр. В венах уже не кровь кипит, а смесь адовая, заставляющая меня гореть еще ярче.

- Ада...

Шепчет. Чёрт. Искуситель хренов.

Мефистофель, блин!

Кстати, чем-то даже похож. И почему я раньше об этом не подумала?

Адвокат дьявола.

Ада, Ада, успокойся сама! Ты зачем сюда пришла? Мужика кобелирующего развлекать или бороться за свои права и доказать своему блудливому супругу, что ты не покорная домохозяюшка, которая по его указивке жить будет?

К делу ближе! Не к телу, а к делу!

- Аделаида... - еще ниже басит, еще глуше, и эти звуки заставляют тело вибрировать, заводят.

О, боги, боги.

Может быть и хрен с ним? Дать? И он успокоится?

Тек ведь вроде не просит. Что это я?

Соберись, Ада, соберись!

- Герман Львович, давайте вернёмся к нашему делу.

- Так я вроде бы от дела и не отрывался. А-да.

- Да? — стараюсь смотреть на него открыто, даже улыбаюсь. Всё же нормально?

Ничего такого не происходит? Я умею управлять своими эмоциями. Я спокойна, я совершенно спокойна.

Нет.

С Крестовским это не работает.

Почему-то именно сейчас, тут, наедине с ним в его кабинете не работает.

Там, вчера, на юбилее мне, как ни странно, было гораздо проще. Даже когда мы танцевали танго.

Возможно, потому что мы оба были на адреналине?

Не знаю, не знаю.

Чёрт.

Срываюсь. Опускаю голову. Выдыхаю.

Сдаюсь.

Словно мы в гляделки играли, и я моргнула и должна теперь выполнить любое его желание.