Развод. Я календарь переверну

Все эти подводные камни разводов я знал как свои пять пальцев, меня можно ночью разбудить, дать вводные и я тут же расскажу, как можно повернуть дело в пользу истца, даже будь он злостный гуляка, кобель и чмо. Да, таких я тоже защищал.

Но, честно говоря, искренне жаль жену такого урода мне было только один раз.

Женщина реально была хорошая. Нежная, милая, тихая, мужу осталась верна, несмотря на все мои старания. Переспал я с ней уже после процесса, когда она в слезах покидала особняк своего неверного. Да, да, я и тогда провернул всё в пользу своего клиента.

Правда, позже схитрил. Жалко было его жену, и трахалась она так сладко. Сам бы женился, не будь я такой циничный, прожжённый мудак. В общем, отправил я её к своему злейшему другу, прямому конкуренту, снабдив сведениями как сделать так, чтобы дело о разводе пересмотрели, в общем, в особняк она возвращалась с триумфом, а её козлик долго ползал в ногах, просил вернуться. Она оказалась девочкой не глупой, и возвращать козла не стала. В итоге вышла замуж за своего адвоката. Не за меня."

"Я уже довольно долгое время лично дел не веду. Но у меня одна из самых больших и сильных юридических контор в стране. Клиенты не только мужики, которым нужен развод. Слава богу, не разводами едиными.

Я и за дело Аделаиды не собирался браться сам.

Если бы Фил не устроил нам встречу.

Нет, я не то, что сразу запал. Бред, конечно.

Ну, красивая она дамочка. Фемина.

Но разве мало я повидал красивых.

О, еще и умная?

Но таких я тоже видывал не мало.

Что же такого было в Аделаиде?

Сразу понял, что она сильная, со стержнем. Но при этом, в тот самый первый день, когда я её увидел я почувствовал... уязвимость.

Да, да, вот оно это правильное слово.

Уязвимость.

Мы, мужчины, чувствуем это как хищники, как волки. И сразу просыпается инстинкт.

Оскалиться. Прикрыть её своим телом. Защитить от всех. Утащить в свою берлогу, и... Да, да, затрахать до беспамятства, чтобы эта гребанная уязвимость исчезла из её глаз.

Защитить.

Присвоить.

Украсть у всего мира и охранять, как зеницу ока.

Я тогда еще подумал, неужели мой брат этого не видит? Не чувствует? Он дебил?

Зачем он привёл эту овечку в мою волчью пасть.

Хотя нет, овечкой Ада точно не была.

Скорее самкой волка, волчицей раненной. Той, которой нужна была помощь.

Мощное плечо рядом. И здоровые клыки, чтобы загрызть любого, кто покусится.

Я и готов был грызть.

Сразу.

Даже братца, который тут же похвастался, что, наконец закрыл гештальт.

Сука.

- И как?

- Ну, как тебе сказать... с моими аппетитами на твердую четверочку.

- Ты просто охуел, братец, - ухмыльнулся я, а самого кольнуло.

Значит, он её трахнул?

Гордая, уязвимая Аделаида дала себя совратить? Но она ведь не блядь, это видно, не шалава, не привыкла таскаться.

Да, Фил выяснил, что мужу Адочка раньше не изменяла, верной была.