Развод. Я его так любила (СИ)

После разговора с Владимиром, с этой стопкой денег у меня внутри бушевало столько эмоций, что я сидеть на одном месте не могла, металась, как чумная по квартире из угла в угол.

Да, Владимир проявил высшую степень понимания к ситуации и поэтому просто так поступил. Но вместе с тем, то как поступил Виктор, это выходило вообще за границы приличий. Он вёл себя, ну, действительно по-скотски.

И я не знала, что делать с такими вывертами фантазии мужа.

Я ненавидела ощущать на себе всегда стыд, то есть это было безумно тяжело для меня, я это приравнивала к тому, что словно бы голая оказывалась среди толпы народа и Виктор, зная мою вот эту особенность, мой своеобразный пунктик, он все равно вывернул, подставил ситуацию так, что я вынуждена была краснеть за его поведение.

Нервы сдали в момент, когда стрелка часов упала на обед, я подхватила мобильник и набрала мужа. Он ответил буквально после первого гудка.

— Здравствуй, Зоя…

— Ты что творишь? — только и выдохнула я, прикусывая губы до боли."

"— Ничего, — с заминкой и запинкой отозвался Виктор, видимо, истерично вспоминая, что же он умудрился сделать в последнее время, что я могу задать такой вопрос.

— Не лги мне, ты поступил просто кошмарно, — рубя, короткими фразами произнесла я, стараясь снизить уровень агрессии в собственном организме, но нифига не выходило.

— Я не понимаю, о чем разговор. Если ты мне выскажешь точно претензию, я, возможно, смогу убедить тебя в обратном.

— Если ты не понимаешь, о чем разговор, то… — Я задохнулась и застыла напротив окна, прикрыла медленно глаза и постаралась выдохнуть через нос. — Виктор, твой поступок насквозь пропитан желанием оскорбить!

— Зоя, я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты не могла бы конкретизировать, о каком поступке идёт речь, если тебе опять звонила Ольга и пыталась надавить на жалость или рассказывала какие-то подробности про меня…

— Что? — выдохнула я зло, — причём здесь эта девка?

Я поняла, что уровень адреналина в крови, словно в геометрической прогрессии, стал расти. Я постаралась призвать себя к спокойствию. Ну о каком спокойствии могло идти речь, когда у меня в жизни происходило вот такое.

— Ну, если ты считаешь, что мой поступок как-то некрасиво отразился, то первое, что я предположил,, что тебе позвонила Ольга…

— И даже не смей её имя произносить, — выдохнула я с пренебрежением и брезгливостью,— мне ещё не хватало в вашем грязном белье рыться.