Развод. Я его так любила (СИ)

— Рози, я все понимаю, — нервно выдохнула я, вытаскивая мандарины из холодильника, — но о чем говорить, развод обсудить можно и через юриста.

— Мам, ну как бы в этой ситуации есть ещё такой фактор, что биологически он отец. Даже если вы разведётесь мелкого запишут на фамилию папы с его отчеством.

Я чуть было не выронила вазу с фруктами и обернулась к дочери.

Нет, я, если честно, вообще не планировала ничего подобного проворачивать, но просто меня удивляло, что о таких нюансах знала Роза.

— Ты о чем?

— Ну есть же этот глупый закон о том, что триста дней после развода…

— Нет, я не понимаю, — выдохнула я.

— Если ребёнок рождается в течение трехста дней после развода, он автоматически записывается на бывшего мужа, и поэтому, как бы тебе не хотелось сейчас не идти на контакт, вам с папой все равно нужно будет это обсудить. Возможно, не сейчас. Возможно, после рождения мелкого, когда вы уже сможете более рационально подходить к решению вопроса, потому что сейчас я уверена, что у тебя и гормоны перестраиваются, и постоянно прыгает настроение.

— Роза, я готова обсудить, но только не в личном общении, — прохрипела я, ставя вазу с фруктами на стол.

Дочка подвинула свой ноут и стала быстро сворачивать и закрывать тетради и книги. Она сидела, занималась каким-то семинаром и не хотела находиться одна в комнате, и чтобы хотя бы её присутствие было рядом, она перебралась ко мне на кухню."

"— Мам, в этой ситуации папу надо принять как неизбежное зло.

Я подняла глаза на дочь и тяжело вздохнула.

— Он никуда не исчезнет, и нам надо как-то приноравливаться жить с тем, что он все равно захочет остаться частью нашей семьи, да, не фактически, не документально, но он все равно будет появляться, присутствовать и так далее. И чем больше мы противимся, мне кажется, тем сильнее отца будет это задевать. И в конечном итоге мы нарвёмся на какой-то ультиматум.

Я покачал головой.

— Слушай, а может все закроем и поедем на Алтай? Там-то я точно доношу, — предложила я совсем альтернативный, дебильный вариант, потому что в душе сидела чёртова мысль о том, что надо просто сбежать от проблем. Но потом я одёргивала сама себя и повторяла мысленно, что взрослые девочки не бегут от проблем. Взрослые девочки берут топор идут разбираться с этими проблемами.

Роза встала из-за стола, подошла ко мне, обняла меня за плечи.

— Алтай. Какие-нибудь Минеральные Воды, может быть Калининград. Везде можно побывать, везде можно съездить. Ну, только вот такая ситуация: куда бы мы не приехали, мы всегда берём с собой себя, поэтому проблемы останутся.

Я повернулась к дочери, поцеловала её в щеку и покачала головой.

— Да, понимаю. Но это уже, мне кажется, крик отчаяния.

— Ну, мам, это наша реальность, и нам надо как-то в ней жить.