Развод. Я его так любила (СИ)

— Какого такого обращения, тебе задают логичный, правильный вопрос. Что случилось? Ты можешь на него ответить? Или ты предлагаешь дальше играть в шарады? Я не буду больше звонить матери и ничего у неё спрашивать. Я не буду доводить её, пока ты мне не ответишь на вопрос, какого хрена у нас происходит в семье, пап? В чем дело?

Это была моя дочь.

Это была моя кровь, это была моя душа, и поэтому ничего удивительного, что характер у неё был очень дерьмовый. Она взяла что-то хорошее от Зои, а что-то плохое, вот эту мою твердолобость, упёртость, категоричность она забрала себе, и поэтому, когда дочь сделала ещё один шаг ко мне, оскалилась, сдавила ручки в кулаки, я, вскинув подбородок, медленно произнёс:

— Она узнала о том, что у меня есть любовница. — Хрипло произнёс я и в этот момент понял…

Профитроли действительно лучше было убрать в холодильник.

Глава 11

Зоя.

Я нервно дёрнулась после звонка дочери, схватила себя за плечи и постаралась сообразить, что могло там у них произойти.

Господи, господи, он ключи у неё отобрал. Это все направлено на то, чтобы жизнь Виктора шла сценарию.

Я облизала губы, метнулась к окну, посмотрела на город, оглянулась на свои чемоданы.

Да господи ты, боже мой, понятно же то, что он все это сделал только для того, чтобы я вернулась домой. Но я не могла оставить своего ребёнка в беде. Я не могла позволить Виктору там держать Розу взаперти. Это было что-то с чем-то, это было свинство, иначе никак не назвать.

Я ещё раз выхватила мобильник из кармана, стала набирать дочь, но дочь не отвечала, я стала набирать Виктора, а он, как назло, специально молчал.

Время потянулось так медленно, словно бы специально желая продлить моё состояние в агонии.

Я металась по гостиничному номеру из угла в угол и не понимала, как мне поступить.

Ещё беременность…

Да, да, все до кучи. Давайте мы все свалим в один большой комок и посмотрим, как Зоя будет выгребать. А у Зои на данный момент просто сил нет, охота лечь, свернуться клубком и заскулить, потому что все, к чему я в своей жизни шла на протяжении двадцати пяти лет, оказалось никому не нужным, оказалось абсолютно неважным, и это пугало, потому что то, из-за чего я так себя ненавидела, проклинала, оно наконец-таки случилось, только вот Виктору знать об этом не стоило. Потому что если сейчас у него стоят большие вопросы относительно развода, то если он узнает о беременности, вообще, о мировом решение проблемы речи не может стоять.

Я снова дёрнулась к окну, открыла шторы, посмотрела на город.

Нет, я не могла. Я не могла позволить моему ребёнку отвечать за, наверное, мои грехи, быть на моём месте. Я не могла позволить Розе сейчас испытывать весь шок от произошедшего, а самой находиться тихонько в стороне, как будто это меня не касалось, но это меня касалось, это была моя война.