Развод. Игра на выживание (СИ)

Улыбнувшись его собеседнику, поднимаюсь и шагаю по проходу, привлекая всеобщее внимание.

Мой наряд на грани.

Ничего пошлого и особо вызывающего… Если не знать, что под юбкой чулки.

А Даня уже знает.

Это волнует кровь.

Когда приоткрываю дверь уборной, в мою спину утыкается ладонь и мягко проталкивает внутрь.

Проворно разворачиваюсь на каблуках и веду пальчиками по белоснежной футболке.

– Туалет? – ворчит Богдан с выражением отъявленного скептика. – Серьёзно?

– Хочу тебя, – шепчу, склоняя руку к ремню и ловким движением распускаю пряжку. Дергаю вниз молнию на джинсах.

– Мне кажется, я уже стар для подобного, – коротко смотрит на дверь и усмехается.

– Не выдумывай, Соболев. Ты знаешь, что возраст молодёжи увеличили до сорока четырёх? У нас почти пятнадцать лет…

Пока пальчиками ныряю под резинку его трусов, Богдан не выдерживает, целует шею вдоль чокера и переходит к ложбинке.

Упирается пятой точкой о тумбу со встроенным умывальником и лениво оценивает изгибы, поглаживая талию.

– Как это снять? – хрипит, кивая на корсет.

– Там молния сзади, – послушно разворачиваюсь и убираю хвост, пока он освобождает каменные соски из тесного плена и растирает их пальцами.

Пульс разгоняется до максимума, когда дверная ручка трясётся оттого, что её кто-то тянет снаружи. Щеколда выглядит хлипкой.

– Блядь, – смеётся Богдан, обнимая сзади. – Ты уверена, чудо?

– Задери мою юбку, Соболев, – прошу, как бы отвечая на вопрос.

– Пфф… – слышу за спиной. Обнажённые ягодицы обдаёт прохладой.

– Нравится? – закусываю нижнюю губу.

Соболев стандартно немногословен.

По шороху одежды понимаю, что приспускает джинсы и проводит горячим членом по бедру.

– Ох… – выдыхаю."

"Пространство тесного туалета начинает кружиться вместе с нами, когда Даня резко меня разворачивает и подхватывает на руки. Скрещиваю каблуки за его спиной и взвизгиваю, упираясь лопатками в холодный кафель.

Он прав. Трахаться в общественном туалете – затея так себе.

Часто моргаю.

Губами тянусь к кадыку, дышу его запахом, облизываю чуть солёную кожу.

Люблю его всего.

Мы, конечно, всё ещё живём в состоянии эйфории после примирения. Пока даже раздражения не чувствую.

Такая восхищённая дурочка! «Боже, как прекрасно, что он не закрыл холодильник, я ведь как раз хотела его разморозить…»

И три литра разлитой воды на полу в ванной не бесят… пока что.

Прекрасно понимаю, что это неминуемо скоро закончится. Как и то, что ничего не значащие мелочи нас не разведут.

Если уж мой отец не может…

– Как ты хочешь? – спрашивает Богдан, приподнимая повыше.

– Как ты это делаешь обычно, – отвечаю по-деловому, глядя на него сверху вниз.

Тёплые пальцы прихватывают тонкую полоску кружевных стринг, отводят её в сторону, и я наконец-то чувствую его внутри.