Развод. Игра на выживание (СИ)

От удовольствия веки смыкаются, хочется дрейфовать на волнах, отдаваясь ощущениям.

Соскучился, пздц.

Я нечасто задумываюсь о любви. Для мужика это вообще странно – размышлять о таких вещах. Нам ближе более реальное, вещественное. То, что можно потрогать или в лучшем случае, хотя бы объяснить.

Раньше приходилось примерять одни ощущения к другим, оценивать их степень, таким образом, делать выводы. В четырнадцать впервые понравилась девчонка, принял этот зуд между ног за любовь. Следующая показалась ещё привлекательнее, понял, что в том случае было не «оно» и так далее.

Эта цепочка оборвалась на Янке, потому что интенсивнее чувств с тех пор не испытывал.

Наверное, всё стало понятным только с рождением Машки.

На всём белом свете появился человек, который зависит только от нас. Она смотрела на мир своими прозрачными, как талая вода, глазами. В них было пусто. Чистый лист.

Какой она будет? Что это будет за человек?

Вообще, неясно.

Лишь одно в них виднелось безоговорочно – любовь к нам, своим родителям. И я в ответ почувствовал то же самое. Настойчивую вибрацию в груди, отдающую приятным перезвоном прямо в сердце.

Именно это ощущение в тот момент я и принял, как эталон. Именно эту вибрацию сейчас переживаю.

– Что ты делаешь? – шелестит Яна отстраняясь, испуганно смотрит. В глазах поволока. Не то от возбуждения, не то от пары стопок коньяка.

А может, боится?! Хрен знает.

– Хочу тебя расслабить, – хриплю.

– Я не напряжена.

– Я бы так не сказал.

Подхватываю узкую талию и с лёгкостью усаживаю на столешницу. Жена послушно подстраивается. Снова терзаю рот, забирая сладкий вкус с розовых губ и напоминая, чья она. Сколько угодно может брыкаться, меняться, «идти дальше».

От этого бреда в голове моей она быть не престанет.

– Соболев, – рычит мне в губы и тут же жалобно стонет. – Прекрати.

Подцепляю края мягкой толстовки и тяну кверху. Соприкосновение с бархатной кожей дурманит, заводит. Обжигает и без того кипящую последние двое суток кровь.

Сдвигаю ткань топа, двумя пальцами сжимаю острый сосок. На лице у Яны взрыв эмоций и не одной про «прекратить».

Склоняюсь над замершим телом.

Обвожу языком твёрдый камешек и всасываю в себя, дублируя те же манипуляции в вакууме. Это, по всей видимости, гораздо приятнее.

– Ох, – выскальзывает из её рта. – Да-ня-я.

– Прекратить? – спрашиваю, уделяя внимание второму соску.

– Не-ет.

Удовлетворённо киваю и принимаюсь терзать покрасневшие груди, наслаждаясь их тяжестью и формой."

"Голова немного плывёт. Сказывается усталость, алкоголь и длительное отсутствие сна. Вместе с тем, под кожей сквозняком проносится желание доказать Яне Альбертовне, что далеко она на своей самостоятельности не уедет.

Отлепляюсь от округлостей мучительно медленно, поднимая голову к её лицу.