Развод и три босса

Я по понятным причинам: злюсь и раздражаюсь, а Колесников, кажется, вообще не присутствует в нашем обществе, периодически поглядывает в телефон, что-то быстро набирает в чатах.

Зачем вообще приперся?

Или понял по моей реакции, что я не оценила его инициативу, и теперь решил тупо не заморачиваться?

Отсидеть повинность и свалить?

Тварь бессовестная. Пользоваться Мирочкой, ее простодушием, ее детскими привязанностями…

В школе, кажется, только ленивый не знал, что ей Колесников нравится, с первого класса практически.

А он никогда внимания не обращал.

Сволочь высокомерная.

Через пару минут Мирочка, немного придя в себя и полностью освоившись в непривычном обществе Колесникова, начинает рассказывать нам разные истории, про то как они с бабушкой ездили опять на приём, потом, как смотрели новые квартиры, затем, как она одна гуляла в парке.

Мира рассказывает так красочно, ярко, что в какой-то момент я отвлекаюсь от мысленного бичевания Колесникова и даже, кажется, будто присутствую рядом с ней на прогулке или при осмотре квартиры.

Это просто дар, так красиво и живо рассказывать что-либо.

Кирилл всё это время так и сидит за столом , не глядя на нас, все больше погружаясь в интернет. И вызывая у меня сильнейшее раздражение этим.

— Мир, — неожиданно прерывает он подругу чуть ли не на полуслове. — А в институте ревматологии на Каширке в Москве ты была?

— Я? — теряется Мирочка и округляет чистые, невинные глаза.

— Травматолого-ортопедическое отделение. Я читаю… Прямо под копирку твой диагноз, на ноги поставили человека.

— Нет, Кир, ты что, мне пособие только на еду. Бесплатно же никто не отправит, — печально улыбается моя подруга.

— Почему? — тихо спрашиваю я. — Мира, почему ты не говорила о таком институте? О том, что тебе можно помочь?

Мира смотрит на меня, пожимает плечами виновато и стеснительно улыбается.

Ее бабушка вспоминает про какие-то конфеты, которые есть в буфете, и убегает на кухню, Мира возвращается к рассказу о своей прогулке, а я…

Я умираю в этот момент. От стыда.

Подруга, с которой я общаюсь всю свою жизнь, начиная со старшей группы детского сада, где мы с ней рядом на горшках сидели. Я ее трагедию, как свою, воспринимала! Так мне казалось всегда. Что переживала, что сделала все возможное…

А, оказывается, со своей карьерой, своим браком, своим долбанным Лисовским, забыла напрочь даже рассмотреть возможность восстановления её ног."

"Почему-то всегда была полностью уверена, что сделать ничего нельзя. Ни за какие деньги.

А, оказывается, можно! Можно! Было…

Я была замужем за богатым человеком… И у меня были деньги. Тогда.

А сейчас…

Сейчас Мира рассказывает, но на меня не смотрит… Она знала, всегда знала, что есть шанс, и не сказала ничего.