Развод и три босса

Мужчина напротив произносит еще раз мое имя, словно смакует. И осматривает меня с ног до головы, явно ожидая, что сейчас рассмеюсь и скажу: “Шутка!”

А это не шутка.

Пока мама болела после родов, папа решил сделать из меня звезду города, и записал в свидетельстве о рождении: Эммануэль Эдуардовна.

Что я пережила с этим именем в обнимку, вспоминать до сих пор страшно.

Особенно, когда в подростковом возрасте мне кто-то рассказал, что Эммануэль — это имя одной героини из откровенного французского фильма…

Удружил папа, нечего сказать!

Когда пришло время получать паспорт, я долго думала, брать это имя или не брать.

И, хотя все меня называли Эмма, потому что именно так я представлялась, не желая иметь ничего общего с развратной Эммануэлью, папа попросил не делать ошибки и не отказываться от его подарка.

Я же всё-таки хотела от него избавиться, потому что грезила о карьере. Эмма мне казалось именем очень деловым.

Но родители все же уговорили оставить.

Гораздо позже, уже будучи взрослой, в Москве, зажёвывая попкорн, я смотрела фильмы про Эммануэль.

И в очередной раз поражалась отцовской фантазии и раскрепощенности.

Назвать родную дочь таким именем…

Хотя, мои ровесники, естественно, не знали, кто такая Эммануэль, они этих фильмов уже не видели… Но для поколения чуть повзрослее в нашей стране Эммануэль — давно стала синонимом секса, сладострастия…

С какой целью, почему мне было выбрано это имя?!

Мама рассказывала, что сначала немного расстроилась, но после, переосмыслив, согласилась с папой, что имя очень красивое.

И оно действительно очень красиво скользило по губам мужчин.

— Как тебя зовут, девочка? — прохрипел мне Илья, переворачивая на диване и мягко готовя мой измученный организм к очередному раунду крышесносного секса.

В тот момент я впервые в жизни пожелала представиться Эммануэль. Почему-то показалось, что он оценит…

Вспоминаю сладкий вечер, улыбаюсь, едва заметно сжимаю бедра, почувствовав лёгкую пульсацию между ними. Это так интимно, так волнующе… Я — такая озабоченная, черт…

Начальник, сидящий передо мной, видимо, не совсем правильно понимает мою реакцию и тоже улыбается, хотя не стоит на собеседовании быть таким ласковым няшей. Это я скажу ему потом, когда он примет меня на работу.

Возможно, именно то, что будущий босс смотрит на меня вполне понятным, очень мужским взглядом, и провоцирует воспоминания о недавнем сладком сексе с электриком Ильей.

У меня улыбка офисная, как у Моны Лизы, прямо загадочная-загадочная вся, сижу строго, выпрямив спину, смотрю в глаза молодому мужчине, чуть старше меня, лет тридцать пять ему примерно.

Вот как время летит, я теперь тридцатипятилетних считаю молодыми.