Развод. Его случайный ребенок

– Карина Владимировна? – с удивлением вскидывает брови неонатолог. Но тут же широко улыбается и приглашающим жестом окидывает отделение. – Рада вас видеть в нашем детском царстве. Ваши сегодняшние подопечные чувствуют себя отлично. Девочка Наташи Царевой мелковата, конечно, всего два двести, но голосистая командирша! Выходим! Наест щеки и скоро поедет с мамочкой домой! А сынок Зарубиной умничка, крепыш. Мамочка отдыхает, мы забрали его к себе…

Я кидаю взгляд на сына любовницы моего мужа, и горечь скапливается во рту. Глаза жгут слезы обиды, и я под недоуменный взгляд коллеги, бросив сдавленное «Извините», вылетаю из отделения и из клиники.

Но не успеваю даже и метра пробежать, как на ступеньках меня ловят сильные руки и тут же впечатывают в горячее тело. Как будто имеют на это право. Как будто я уже ему принадлежу.

Но в следующее мгновение силу сменяет нежность, и эти самые руки гладят меня по спине, даря то умиротворение, которое мне так необходимо…

– Все хорошо? – раздается тихий низкий голос сверху.

– Да, – отвечаю Наглецу в грудь, вдыхая головокружительный аромат. Понимаю, что это аморально, неправильно, но ощущаю себя тряпичной куклой – у меня просто нет сил. Ни на что. – Поздравляю, у вас дочь…Два двести, рост не знаю. Наташа в реанимации отходит от операции. Завтра сможете ее навестить в часы…

– Пойдешь со мной на свидание? – неожиданно прерывает Наглец.

Глава 10

Карина

В голове взрываются фейерверки.

Обида и боль от вскрывшегося двоеженства Аркадия отходят на второй план. Их просто вытесняют злость и неудержимая ярость на всех мужчин – кобелей и Наглеца – их предводителя, в частности.

– Я никуда с вами не пойду, отпустите меня!

Начинаю извиваться, чтобы выбраться из тисков этого мужчины. Даже несколько раз ударяю кулаками его в грудь, но Наглец этого не замечает. Только когда я смотрю на него матом исподлобья, опускает руки вдоль туловища. Но назад не отходит, так и продолжает нарушать мое личное пространство. Прячет ладони в карманах брюк и рассматривает, слегка нахмурившись, так, что у меня сосет под ложечкой.

Пожирает взглядом.

Присваивает.

Клеймит.

По телу разгуливают мурашки, внизу живота – пожар, а грудь становится тяжелой. И губы, на которых он так зависает, покалывают и горят.

Как он это делает, черт возьми?! Без рук, без каких-либо слов, одним только взглядом…Так, что рядом с ним любой здравый смысл уходит в закат.

– Почему? – выдает с претензией. Нависает сверху, припечатывая взглядом серых глаз.

Наглец есть Наглец!"

"Засранец без совести и тормозов. Еще и привлекательный, черт бы его побрал!

От бесцеремонности и нахальности этого вопроса, я даже не сразу нахожусь с ответом.