Развод. Боль предательства

— У Ромы, — спокойно отвечаю я.

Тоже мне, новость.

— Значит, ты в курсе! И что ты собираешься предпринять по этому поводу?

— Ну… я не знаю, — вздыхаю я.

Ненавижу признаваться в собственном бессилии, но я и правда не знаю.

Поначалу я думал, что за две недели она поймет, как ей меня не хватает, поскучает, пострадает, смягчится и вернется, но походу, скучал и страдал, по большей части, именно я. Потому и выгляжу как дерьмо.

А Ксюша выглядит весьма неплохо. Нет, не так. Она выглядела очень хорошо. Слишком хорошо.

Я ожидал другого. Думал, увижу какие-то признаки внутренних переживаний на ее лице. Ну, там опухшие и покрасневшие от слез глаза, например.

Однако ее глаза выглядели идеально, а сама она была невероятно красива. Совсем не как страдающая женщина. И вовсе не горела желанием ко мне возвращаться.

Теперь же, надежда на то, что она вернется потому, что соскучилась, и вовсе исчезла. Ситуация сильно осложнилась. Вообще по всем фронтам. Так что сейчас у меня нет совершенно никаких идей, как ее вернуть. И это очень здорово меня злит. Да что там — бесит, приводит в ярость.

Мама встает и, подойдя ко мне, кладет руку мне на предплечье.

— Сынок, послушай, я понимаю, что ты любишь эту девушку. Но любовь порой принимает очень странные формы. Нельзя в любви к кому-то терять себя. Иногда нужно смириться и просто отпустить, понимаешь?"

"— Я не хочу ее отпускать, мам, — хмурюсь я. — Ксюша — моя жена.

— Но ведь она с твоим братом! Неужели тебе на это плевать? Измену прощать нельзя, Кирилл! Кто предал однажды, предаст дважды! — сверкает на меня мама глазами.

Ох, мама… Она полна возмущения и праведного гнева. Вот только изменщик здесь вовсе не Ксюша.

Черт! От ее слов становится еще хуже.

— Мам, у нее нет ничего с Ромой. Мы не из-за этого расстались.

Жутко не хочется рассказывать ей настоящую причину. А уж про Юлькину беременность тем более. По крайней мере до тех пор, пока я как-то не разрешу эту проблему и все точно не выясню. Еще неизвестно, от кого она там беременна. А на слово я ей не верю.

— Ничего нет? — мамины брови ползут вверх, а на идеально гладком, благодаря ботоксу, лбу появляются небольшие морщинки.

— Ничего нет. Она к Роме переехала уже после нашей… ссоры. Он просто пригласил ее у него пожить и все, — заверяю я ее, хотя и сам не прям чтобы на сто процентов уверен.

Мама смотрит на меня с какой-то жалостью и качает головой.

— Это кто тебе сказал, сынок? — ласково спрашивает она. — Ксюша?

У нее такой тон, которым взрослые разговаривают с неразумными детьми, или слабоумными.

Сейчас снова будет намекать на их отношения? Я начинаю злиться.

— Я знаю, что это так, — упрямо говорю я.

— М-м-м… — многозначительно мычит она.

Повисает пауза. Мама молчит, разглядывая узоры декоративной штукатурки на стене.