Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Несколько минут за руку. Впервые. Руки не хотелось отпускать.

— Давай я тебя провожу.

— Я живу на Филях. У тебя сегодня свободный день?

— Нет. Я сбежал с работы.

— Тогда тебе нужно туда, — Лёля кивнула в противоположную сторону, к Садовому.

— Нет, что ты. Я просто… Никак пока не могу осознать, что держу тебя за руку.

Кузьмин поднял их сцепленные ладони, поцеловал Лёлину. Она смотрела на него, не отрываясь.

— Скажи, а как тебя сокращают? Шура? Алекс? Саша?

— Первые два варианта. Правда Алексом меня зовут только друзья детства. А Шурой — родные. Тебе какой вариант нравится?

— Ты хочешь сегодня?

— Очень. И завтра тоже хочу.

Лёля рассмеялась совсем беззаботно. Рядом с этим мужчиной её тревоги сами собой исчезли.

— У тебя есть мой телефон?

— Откуда же ты тогда знал, где я работаю? Из карты же?

— Нет, это Сергей Семченко номер школы запомнил. А твою карту мы с выписки найти не можем. Уже всё перерыли. Как сквозь землю.

— Найдётся. Пиши номер. Она тебе ещё нужна?

Александр смотрел на неё сверху вниз. Руку так и не отпустил. Притянул ближе. Обнял.

Лёля была готова растечься лужицей прямо тут, среди толпы. Застыла, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое ощущение.

— Мне твоя карта не нужна. Я там каждое слово наизусть помню. Мне нужна ты.

Вот так просто. Совсем естественно. И совсем не думая. Просто твёрдо зная, что это именно так.

— Тогда я жду тебя. Да?

— И ты позвонишь, когда закончишь?

Так, наверное, расстаются после свиданий шестнадцатилетние. Когда нереально оторваться. И кажется, что отпустишь, а эта ладонь никогда уже не возьмёт твою. Поэтому нужно держать, сколько возможно.

Лёля ехала домой в метро. Щеки полыхали. Это означало, что о ней думают. Она всегда это чувствовала. Ни читать, ни думать о чем-то она не могла. В голове было пусто и солнечно.

Когда Лёля исчезла за дверями метро, Кузьмин стоял и смотрел на них ещё минуту. Обалдевая совершенно.

С этой женщиной всё было совсем не по шаблону. А это они ещё даже не целовались. Хотя хотелось очень. Но будто оба, не говоря ни слова, решили, что оставят это на потом. Как оставляют самое лучшее, самое важное или самое вкусное. Губы от этих мыслей закололо.

Он впрыгнул в троллейбус, идущий в сторону больницы. Так легко на сердце у него не было очень давно. Может быть даже с юности. За окном мелькала Москва. Разноцветная, солнечная и весенняя. Впервые ему хотелось прогулять работу. Бросить все к чертям. И помчаться, сломя голову, на Фили.

Когда он вернулся в отделение, стало понятно, что расслабляться не время. Снова звонок из приемного. Две срочные консультации.

Когда Кузьмин почти бегом вскочил из клиники, на ходу набирая номер Лёли, весенние сумерки уже начали густеть.

К стоящей у окна Вересовой подошёл Сергей.

— Ир, карту Склодовской верни. Лучше сама.