Разведенка (СИ)

Опускаю руку в карман, пальцы нащупывают картонный прямоугольник с приятной шелковой текстурой.

Достаю визитку, вглядываюсь в витиеватые золотистые буквы, тисненые на черном фоне. Вглядываюсь, и не верю своим глазам. Пальцы подрагивают, ноги подкашиваются, и я обессиленно плюхаюсь на диван.

Не могу глаз оторвать от черного прямоугольника, на котором золотом вытеснено: «Эмир Дениз».

Тупо таращусь на визитку, глаза слезятся от напряжения. Моргаю в надежде, что вот сейчас взмахну ресницами, и золотые буквы осыплются. Исчезнет надпись «Эмир Дениз», а на его месте появится другое. Любое. Только не это.

Но сколько ни моргаю, чуда не происходит. Подушечки пальцев горят, словно я не картон в руке держу, а раскаленный металл. Всерьез боюсь обжечься и откладываю визитку в сторону.

Теперь сижу и кошусь на нее, как будто она в любой момент может вспыхнуть прямо на столике.

Эмир Дениз — текстильный и строительный магнат. Тот самый, который очень богатый, очень консервативный и очень требовательный. Эти образы я нарисовала себе со слов Дамира и Жанны.

Но в реальной жизни я видела только один образ — убитого горем отца, чей сын находится между жизнью и смертью. И никакие миллионы и миллиарды в тот момент его точно не интересовали.

Осталось понять, что такой человек делает в этом отеле. Уровень отеля неплохой, для меня вообще роскошный, но для господина Дениза здесь все очень скромно и без излишеств.

Впрочем, мне никто не мешает спросить у него самого. Вот он идет по направлению к лаунж-зоне размашистым шагом, ни на секунду не допуская, что кто-то может оказаться на его пути. Высокий и пугающий своей мрачностью и суровостью.

А я до сих пор не решила, говорить о Дамире или нет. Номер в отеле забронирован на фамилию Батмановой, но Дениз не тайный агент. Вряд ли он просто так от нечего делать попытается взломать сервер отеля и случайно узнает, под каким именем я здесь живу.

И что я могу ему сказать? Ой, а я вас знаю? Мой муж только из-за вас на мне женился? Все уши прожужжал...

Было бы смешно, если б не было так горько. Не влюбись я в Дамира, сама бы над собой посмеялась. Но мое сердце разбито на мелкие-мелкие осколки, они впиваются изнутри в израненную душу, превращая ее в сплошную открытую рану.

Пусть впиваются. Лишь бы не добрались до моего ребенка. Он слишком крошечный, и если вся эта звенящая осколочная масса на него обрушится, ему из-под нее не выбраться. Значит, лучше пусть терзают меня.

— Прости, что заставил ждать, Ясемин, — Дениз подходит к столику. Успеваю сунуть визитку в сумку так, чтобы он не заметил. — Ты не скучала, дочка?

— Нет, не беспокойтесь, — поднимаюсь навстречу и одергиваю кардиган, — вас не было совсем недолго.

Так недолго, что я не успела придумать, какой стратегии придерживаться.