Разведенка (СИ)

— Прежде чем тебя будет допрашивать полицейский, ты должна поговорить с адвокатом, Ясмина. Он скажет, какой линии поведения тебе лучше придерживаться.

— А какой еще кроме правды? — недоуменно смотрю на мужа. Разворачиваюсь, беру его за лацканы пиджака и встряхиваю. — Услышь меня, Дамир! Эта женщина меня оболгала, как ты можешь ей верить? Она пришла в наш дом, сказала, что ты со мной разведешься, потому что она ждет от тебя ребенка. Еще и словом таким назвала, неприятным. Разведенка, как будто мне сто лет, а не восемнадцать. Почему ты молчишь, Дамир? Скажи, что это неправда! Скажи, что она лжет!

— Ясь, — Дамир поднимает голову, и его глаза кажутся темными бездонными колодцами, — Ясмина, это правда. Жанна была беременной от меня. И мне придется с тобой развестись.

Возможно, это последствия потери почти полулитра крови, но все дальнейшее происходит так, словно я погружена в воду. Будто меня поместили в большой аквариум с толстыми стенками, и я смотрю на мир через мутное стекло, а от стекла меня отделяет такая же мутная толща воды.

Звуки слышны с трудом, а то, что пробивается, рассеивается по поверхности, как лучики солнца.

— Вы все поняли, Ясмина?

Киваю, хотя не поняла ничего. А главное, непонятно, почему я должна лгать на допросе.

Я не хочу никого обманывать. У меня нет провалов в памяти, я никогда не страдала избирательной амнезией. Да никакой не страдала, если говорить честно.

А сейчас я должна обмануть полицейского, рассказав, что помню только как Жанна говорит мне о ребенке, а дальше только мутная пелена. И когда она рассеивается, Осадчая лежит внизу, а я меня приводят в чувство охранники.

— Я не буду этого говорить, — до последнего цепляюсь за остатки сознания и сопротивляюсь, но хватает меня не надолго.

— Поверьте, Ясмина, нам намного проще будет добиться вашего оправдания, если мы будем давить на состояние аффекта, — уговаривает меня адвокат. — Не упрямьтесь.

Спустя некоторое время мне самой начинает казаться, что я действительно столкнула Жанну с лестницы. И провал в памяти уже не кажется таким нелепым пояснением.

Я помню полицейского, который задает дежурные вопросы, заполняя протокол. Такое ощущение, что он уже знает ответы, записывает их даже раньше, чем я успеваю ответить. И как только я ставлю свою подпись, стены комнаты делают полный круг вокруг своей оси. То есть, меня.

— Что с тобой, Ясмина? — голос Дамира прорывается сквозь туман, внезапно окутавший меня плотным слоем.

— Третья отрицательная, — пытаюсь объяснить мужу, — у меня третья отрицательная. И у него тоже.

— У кого? — не может понять Дамир. А я не могу вспомнить.

Как звали парня, сына мужчины с ужасным английским? Не помню, но помню, что оно означает огонь.

— У огня, — шепчу мужу, и тот тихо матерится, поднимая меня на руки.