Разведенка (СИ)

Даже странно, что Осадчий в деловом костюме. Разве быки могут носить костюмы? То ли дело мой муж.

Дамир как всегда безупречен в зауженных брюках и обтягивающем широкие плечи пиджаке. Только белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, нарушает идеальный образ.

Завидев меня, Осадчий ставит ноги на ширине плеч и упирается в бока сжатыми в кулак руками.

— Ты... — глаза наливаются кровью, и мне хочется стать невидимой, — ты чуть не убила мою дочь!

— Я не трогала Жанну, это она хотела столкнуть меня с лестницы. А сама потеряла равновесие и упала, — отвечаю дрожащим голосом.

Хочется подбежать к Дамиру и спрятаться у него за спиной. Но что-то во взгляде мужа меня останавливает. Его лицо наоборот, из сосредоточенного и взвинченного становится холодным, неживым. Как будто на него надели маску.

И я стою на месте, комкая в руках подол платья.

— Где ты ходишь, Яся? — спрашивает Мир тоном, который способен превратить в ледник африканскую пустыню.

Я ничего не понимаю. Почему он не обнимает меня, почему не успокаивает? Сама делаю шаг ему навстречу.

Мне не нужно много, просто пусть скажет, что он со мной. Что он на моей стороне. И что когда я с ним, мне нечего бояться.

Но Дамир молчит и смотрит выжидательным взглядом, давая понять, что он ждет ответ. Сглатываю скопившуюся слюну и отвечаю, глядя в глаза мужу.

— Я была у доктора, Мир. Жанна хотела меня столкнуть, а я сопротивлялась. А еще я очень испугалась. Меня осмотрели, и обработали ссадины. Все зафиксировано для полицейского протокола.

— Что ты несешь, мелкая лгунья? — взвивается Осадчий. — Как ты смеешь обвинять мою девочку?

В очередной раз подавляю порыв потянуться к животу. Интуиция говорит, что сейчас не лучший момент сообщать мужу о беременности.

— Игорь, замолчи, — сквозь зубы цедит Дамир, продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом, — я тебя предупредил, чтобы ты не трогал Ясмину. Яся, пойдем. Нас ждет адвокат.

Он берет меня за локоть и ведет к выходу. Не обнимает, не говорит, что во всем разберется, и что я ни за что не должна переживать. Только когда проходим мимо Осадчего, я инстинктивно жмусь к мужу, и он перемещает руку вверх по плечу.

Сейчас Осадчий еще больше похож на быка. Стоит, наклонив вперед голову, и смотрит на меня с самым свирепым видом.

— Подумай над моим предложением, Батманов, — надменно говорит мужу, провожая нас тяжелым взглядом. И я с изумлением наблюдаю, как мой Дамир вместо того, чтобы послать этого хама, серьезно кивает.

— Пойдем, Ясь, не стой, — слышу над головой сухое, и останавливаюсь.

— Мир... — слова застревают в горле. Выбраться наружу им мешает большой колючий ком, — Дамир, ты мне не веришь?

Он смеряет меня непонятным взглядом и подталкивает вперед.