Разведенка с прицепом (СИ)

Эмир Дениз верный муж? Да нет же, он сам сказал, что в Стамбуле много красивых женщин, и ему есть из кого выбрать.

— Я пойду поговорю с Омером, — Эмир закладывает руки за спину. — И ты иди в дом, здесь становится прохладно, ты простудишься.

Прохладно? Ничего подобного. Наоборот, сегодня тихий и теплый вечер. Может, он не хочет, чтобы я оставалась здесь одна?

— Если вы не против, я еще здесь посижу, Эмир-бей, — бормочу просительно. Он сдержано кивает и идет в сторону дома.

Не проходит и пяти минут, как на дорожке, ведущей к дому, появляется Атеш."

"— Ясемин, вот ты где! А я тебя искал, — подходит к беседке. — Папа сказал, что ты здесь сидишь, я попросил принести нам чай. Или я тебе помешаю?

— Ну что ты, ты мне никогда не мешаешь! — поспешно останавливаю парня, который готов уйти по первому же моему требованию. — Проходи, садись.

Приносят чай с пахлавой. Дразнящие ароматы достигают обонятельных рецепторов, и я обнаруживаю, что проголодалась. Атеш садится напротив, и мы некоторое время молча пьем чай. Но долго молчать у меня не получается.

— Атеш, ты же знаешь своих братьев, — спрашиваю парня, — единокровных?

— Да, знаю, — отвечает он, — отец знакомил нас с Доганом. Наверное, хотел, чтобы мы общались, но с дружбой у нас не сложилось. Несмотря на все его старания.

— Почему? — и я правда не понимаю. — Вы с Доганом ревнуете отца к его старшим сыновьям? Но ведь эти отношения у вашего отца были до вас.

— Нет, — качает он головой, — наоборот. Это не мы ревнуем, Ясемин. Мы с Доганом законные наследники, а их отец официально не признавал. Он помогал финансово, помог каждому открыть свой бизнес, но в завещание он их не вписал. И мне не нравилось, что каждый раз, как мы встречались, об этом непременно заходил разговор.

— Разве вы с Доганом в этом виноваты? Пусть бы тогда обижались на Эмир-бея.

— А как ты относишься к сыновьям господина Оздена? — вдруг спрашивает Атеш. — Тебе же обидно, что отец предпочел их, а не тебя?

Упс. Хороший вопрос. С учетом, что они не его сыновья, то как я могу относиться?

— У меня нет на них обиды, Атеш, — я говорю абсолютно искренне. — Они не могут отвечать за своих родителей. А вот Омера я сознательно вычеркнула из жизни.

— Знаешь, Ясемин, это самое неблагодарное дело, судить со стороны. Я уверен, что у твоего отца были причины вас оставить. Он мужчина, он талантливый отельер. Ты знаешь, как вырос доход с отеля, которым управляет Омер-бей? Твоей матери стоило не упираться, а приехать жить сюда.

Слушаю молча. Лично я считаю, что ничего бы не изменилось. Если родителям Афры надо было поженить их с Омером, то ни мама, ни я не стали бы для них существенным препятствием.

— Я знаю, что у моего отца были женщины кроме мамы, — вдруг признается Атеш, — и я мог бы осуждать его за эти связи.