Разведенка с прицепом (СИ)

Я разберусь и приеду обратно. Обещаешь?"

"Она только успевает открыть рот, договорить я ей уже не даю. Накрываю ртом, надеясь хоть ненадолго заполнить пустоту внутри теплом, который исходит от них обеих — Ясмины и Лале. Пусть малышка неслышно сопит на большой двухспальной кровати.

— Обещай дождаться меня, Ясмина, — повторяю с нажимом, и она согласно кивает.

— Обещаю, Дамир.

Еще раз коротко целую в губы и иду к себе переодеваться.

ЯсминаНа нас с Дамиром, похоже, наведена порча.

Я уже согласна была закрыться с ним в ванной. Дочку бы одну оставлять не стала, а в остальном сопротивляться Дамиру становилось все сложнее и сложнее.

И если честно, вообще не хотелось. Даже несмотря на присутствие в его жизни Жанны Батмановой.

И почему фабрика загорелась именно сейчас? Почему она не могла загореться на час позже? Ну хотя бы на полчаса…

Кстати, почему она вообще загорелась? Чье-то разгильдяйство или намеренный поджог?

Дамир обещал перезвонить, рассказать. Он когда доехал, отзвонился, сказал, что отключает телефон. И до сих пор в сети так и не появлялся.

Позвонила Дамла, сказала, что Дамир еще с ночи общается с полицией. Наш цех не пострадал, и вообще пожар успели вовремя потушить. Но все равно урон он нанести успел.

Я бы не пошла на пляж, если бы не Лале. Она и так расстроилась, когда узнала, что Дамир уехал. Осталось вдобавок ко всему промариновать ребенка в номере.

Дамир еще вчера выкупил на неделю для нас шезлонги с беседкой на вип-понтоне. После завтрака идем туда с Лале — вчера ей так понравилось, что у меня не хватило духу отказаться. Да и смысла не было.

После вчерашнего вечера между нами все однозначно изменилось. Дамир стал таким, о каком я и мечтать не могла. А главное, когда он на меня смотрит, у него горят глаза…

Мимо нас по понтону проходят несколько мужчин. Несмотря на жару, все в костюмах — на отдыхающих не похожи. Судя по всему, главный среди них тот высокий мужчина, который стоит спиной — слишком уважительно обращаются к нему его спутники.

— Мама, у меня нарукавник в воду упал! — громко плачет Лале. Выхожу из-под навеса, щурюсь на солнце.

— Принцессочка, это твое? — к нам подходит работник пляжа и протягивает нарукавник.

— Ой, спасибо! — Лале вскакивает, прижимает нарукавник к груди и благодарно улыбается. Работник гладит ее по голове. А я чувствую себя так неуютно, будто сижу в стеклянной банке.

Поднимаю голову и замечаю, как высокий мужчина упирается взглядом в Лале. Его глаза расширяются, и он пошатывается, схватившись за поручень возле спуска в воду.

— Ясемин, — шепчет он, — не может быть.

И при этом жадно вглядывается в Лале. Поворачивает голову скорее по инерции, наши взгляды встречаются.

Я не то, что узнала, меня скорее что-то толкает изнутри.