Разрушители

Может, извиниться за свой длинный язык? А лучше – объяснить, что мы очень вовремя изложили свою версию событий, потому что донесения от агентов начнут поступать только сейчас (ввиду всеобщего коллапса амулетов связи), и если на выходку Сандерса еще могут не обратить внимания, то на исчезновение магии в целом городе – точно нет.

И тут странная мысль поразила меня.

– Я вот о чем думаю, мастер Ребенген… А мой отец знает, что я Разрушитель?

– А кто ему мог об этом сказать? – хмуро поинтересовался маг.

Я запнулся. Действительно, кто? Орден в лице председателя Нантрека, который был полон решимости перестраховаться? Пограничные Стражи?

– Из Обители Мормы вперед нас вернулась куча народа!

– Даже там о твоих способностях знали не все. Магов Бастиан не любит, а Стражи… Ответь себе на вопрос: может ли Пограничный Страж, в каком бы звании он ни находился, хотя бы допустить мысль, что его Лорд и повелитель чего-либо не знает?

– Думаю, тебе самому надо с ним поговорить, Гэбриэл. И чем быстрее, тем лучше.

– Вот чем кончается эта страсть к ограничению информации! – фыркнул Гверрел. – Правая рука не знает, что делает левая. Самим не смешно?

Я промолчал. В чем-то заклинатель был прав. Гверрел ободрился.

– Сущность подменяется видимостью! И так во всем. Вот… – на глаза попалась пара каменщиков с мастерками и ведром известки, приводившая в порядок потолок и стены в угловом проходе, – класть штукатурку прямо на грибок! Да она же через год отвалится! Неуважение к самим себе. Кому нужен этот мартышкин труд, спрашивается?!

И тут я сделал то, о чем мечтал почти что с первого дня путешествия: взял Гверрела за плечи, повернул к себе спиной и наподдал коленом. Заклинатель аж затарахтел от возмущения.

– А ну-ка иди отсюда! Люди делают дело, как умеют. Ты их обидеть хочешь? Знаешь, как лучше, – найди дежурного и предложи помощь, я поддержу. Советчиков навалом ходит, а как до дела, так никого!

Некоторые говорят, что испытания посылаются нам для совершенствования. Тогда следует признать, что ощипанный петух – идеал красоты.

Впервые за много дней Ребенген не стал принимать перед сном никаких снадобий. Как и ожидалось, это вызвало общее недомогание и массу неожиданных эффектов, вроде скачков остроты восприятия, когда чародей то слышал сквозь стену обиженное бормотание укладывающегося спать Гверрела, то чувствовал себя словно закутанным в вату.

Отказаться от зелий в пути он не решался, хотя давно уже перешагнул черту, за которой эликсиры из походной аптечки становятся небезопасными. В дороге ему нужна была быстрота реакции, концентрация на грани возможного и притом спокойствие. Думать о собственном здоровье времени не оставалось. К завершению своей миссии чародей пришел выжатый как тряпка.