Разрушители

 – Личностный базис незыблем!

Мне в голову пришло простое объяснение этого феномена.

– Может, во мне живет Тень Магистра.

– Не шути с этим именем здесь, малыш, – нахмурился Гверрел. – Для Серых это святое.

Я сообразил, что он подумал о тени Ольгарда.

– Нет-нет, это другая Тень! – Я почувствовал, что сейчас зайдусь идиотским смехом. – Другой. Поменьше.

– Зажрались вы там, на севере, вот что, – с глубокой убежденностью объявил Гверрел. – Перестали понимать, что это такое – каждый день ходить рядом со Смертью, у которой есть имя, зубы и планы на тебя.

Заклинатель вспомнил, почему я здесь, и смутился:

Но Гверрел и не думал успокаиваться. Никакая усталость не могла удушить его настырную любознательность, а может, все дело было в эликсирах.

– В чем же секрет? Я должен знать, ради чего мы это делаем. Понимаешь? Должен!

– А до Арконата это не подождет?

– До Арконата я могу не дойти. Это из-за твоей способности? Ты – новое оружие Лордов?

– Нет. Я об этой силе узнал только на могильнике. – Серый заслуживал хотя бы немного откровенности. – Это из-за моего отца. Он очень важный человек.

– Как же он позволил тебе оказаться в Ганту?

– У большого человека – большие враги. На самом деле это я так от них сбежал. Спасся буквально чудом!

К Гверрелу вернулась тень былого сарказма.

– Какие-то проблемы? – Из темноты появился Ребенген. То ли из-за колдовских снадобий, то ли благодаря природной выносливости выглядел чародей гораздо лучше, чем я.

– Пытаюсь понять, каким образом ваш орден надеется обжулить Ракшей, – взъерошился Гверрел.

– При чем тут Ракши?

– Есть мнение, – пояснил Ребенген, – что Основатели при создании Арконата заключили договор с Древними тварями. Естественно, мнение ничем не подтвержденное.

– О-о? – Гверрел попытался вернуть себе вызывающий вид.

Чародей повернулся ко мне:

– Не позволяй им пудрить тебе мозги! Нет и не было никакого соглашения. Твари в принципе не могут кому-либо что-либо обещать – у них нет свободы воли.

Гверрел пренебрежительно фыркнул:

– У вас есть другое объяснение неприкосновенности Арконата?

– Я не собираюсь обсуждать метафизические аспекты бытия неизвестно где неизвестно с кем, – гордо вскинулся Ребенген. – Когда мы вернемся домой, Рейл, я отвечу на все твои вопросы.

Я снова стал Рейлом.

– Отлично. – Гверрел снова ссутулился, но упорство его еще не оставило. – И много у вас таких, как он?

Заклинатель хмыкнул, а может, его просто кашель пробрал. С превеликими трудами он поднялся с камня и отправился прочь, независимо покачиваясь и выделывая галсы.

– Не всегда надо слушать, что они тебе говорят. – Чародей перевел дух. – Думаешь, пропаганда работает только в Арконате?

Хотя нельзя сказать, что представления чужаков о моей родине меня не интересовали.