Разрушенный дворец

Пять, если судебная система, или кто там за это отвечает, решит, что ты заслуживаешь выйти на свободу. Ты сам сказал, что приговор предусматривает двадцать лет. Когда ты выйдешь, мне будет около сорока.

Рид первый, кроме мамы, кого я люблю по-настоящему. До встречи с ним в моем будущем не фигурировали мужчины. Насмотревшись на маминых дружков, я решила, что без мужчины мне будет лучше. Но теперь я не вижу своего будущего без Рида, однако предстоящий нам путь угнетает, и надо мной снова нависает сокрушительное чувство одиночества, с которым я жила после маминой смерти.

Если я потеряю и Рида, то не знаю, как смогу с этим справиться.

Борясь с нахлынувшей паникой, я сажусь на колени на кровати рядом с ним.

– Давай убежим. Прямо сейчас. Только заберем мой рюкзак и сбежим отсюда.

Он выглядит разочарованным.

– Я не могу. Я люблю тебя, Элла, но уже говорил: бегство не избавит нас от всего этого. Будет только хуже, если я сбегу. Мы никогда больше не сможем увидеться с моей семьей, будем жить в вечном страхе, что нас поймают. Я люблю тебя, – повторяет он, – но мы не можем сбежать.

Глава 26

РидКогда на следующий день я возвращаюсь из школы, в гостиной уже сидит Хальстон Гриер. Вчерашнее свидание с Эллой, даже несмотря на секс, было пронизано болезненным напряжением, и теперь я вдруг понимаю, почему.

Что бы мы ни делали, тень этого дела будет висеть над нашими головами до тех пор, пока все это дерьмо не разрешится.

– Новые свидетельские показания? – В мой вопрос просочилось куда больше яда, чем я планировал.

Гриер и папа обмениваются тяжелыми взглядами, и отец поднимается на ноги. Он хватает меня за плечи и притягивает к себе, как будто ему хочется обнять меня, но вдруг останавливается.

– Я поддержу любое твое решение, – угрюмо говорит он и выходит из комнаты.

Гриер молча показывает на диван. Он ждет, пока я сяду, а потом вытаскивает из дипломата, стоящего на полу возле его ног, лист с протоколом свидетельского допроса.

Если я больше никогда не увижу очередную копию, то умру счастливым.

Адвокат, подавшись вперед, протягивает мне лист с показаниями.

– Больше не будете читать мне вслух? – спрашиваю я и пробегаю глазами по шапке документа, где сказано, что это свидетельские показания некой Руби Майерс.

– Никогда о ней не слышал. Это чья-то мама? – Я пытаюсь припомнить, знаю ли кого-то с такой фамилией. – В одиннадцатом классе учится какой-то Майерс. По-моему, он играет в лакросс…

– Просто прочти.

Я усаживаюсь поудобнее и принимаюсь читать аккуратно напечатанные слова.

Я, Руби Майерс, осознавая возможность наказания за лжесвидетельство, подтверждаю, что все нижеприведенные факты являются подлинным и точным изложением известной мне информации.