Разрушенный дворец

А какой смысл? Бог не смог спасти единственную стоящую душу из семейства Ройал, так что мы перестали верить, что когда-нибудь пройдем через райские врата.

– Доброе утро, сэр. Не знал, что адвокаты работают даже по воскресеньям.

– Вчера вечером я заехал в офис, чтобы кое-что захватить, и наткнулся на письмо от прокурора. Я всю ночь перечитывал его и в итоге решил, что утром мне следует приехать к вам. Тебе лучше присесть.

Он натянуто улыбается мне и показывает рукой на кресло напротив. Тут я замечаю, что Гриер одет не в костюм, а в брюки цвета хаки и рубашку на пуговицах. Это второй плохой знак. Значит, стоит готовиться к самому худшему.

Я неспешно опускаюсь в кресло.

– У меня такое ощущение, что мне не понравится то, о чем вы собираетесь нам сказать."

"– Нет, тебе не понравится, но ты будешь внимательно слушать каждое слово. – Он показывает на стопку бумаг. – Последние две недели офис прокурора и полиция Бэйвью опрашивали твоих одноклассников, друзей, знакомых и врагов.

От желания схватить бумаги и кинуть их все в камин у меня покалывает кончики пальцев.

– У вас есть копии? Это законно? – Я протягиваю руку к стопке, но Гриер качает головой, и мне приходится откинуться на спинку кресла.

– Да, это часть твоих конституционных прав. Ты можешь получить доступ ко всей информации, которой они обладают, кроме той, которую судьи посчитают результатом работы адвоката. Нам предоставили показания свидетелей, чтобы мы могли подготовить твою защиту. Последнее, чего хочет прокурор, – это чтобы мы добились отмены приговора только потому, что они не поделились с нами необходимыми доказательствами до суда.

Стараясь заглушить громко колотящееся сердце, я спрашиваю:

– Это же хорошо, правда?

Гриер продолжает, как будто я ничего и не говорил:

– Еще это их способ показать нам, насколько сильными или слабыми доказательствами они обладают.

Мои пальцы сжимают коленки.

– И, судя по выражению вашего лица, у них против меня довольно веские аргументы?

– Давай я зачитаю тебе отрывки из показаний, а ты сам сделаешь выводы. Вот, например, из допроса Родни Харланда-третьего.

– Понятия не имею, кто это.

Почувствовав себя немного лучше, я вытираю вспотевшие ладони о спортивные штаны.

– Прозвище Харви.

– Все равно не припоминаю. Может, они допрашивали людей, которые даже меня не знают. – Но когда я говорю это вслух, идея кажется до смешного нелепой.

Гриер не отрывает глаз от страницы.

– Харви-третий, ростом один метр пятьдесят пять сантиметров, хотя любит говорить, что он чуть выше метра восемьдесят. Он широкоплечий, а не высокий, но из-за его массивного телосложения никто не оспаривает его явно ложное заявление. У него сломан нос, и он немного шепелявит.