Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

И теперь знаю, какая она. И я завещаю моим сыновьям Гулуссе, Микипсе и Мастанабалу, чтобы и они хранили верность этому союзу. Я знаю, что скоро умру, так что можешь сказать Совету в Карфагене: Массинисса виновен в клятвопреступлении, но перед смертью он, как мог, сделал хоть что-то, чтобы искупить свою вину.

– А что насчет карфагенских земель, которые ты получил от римлян после той войны?

– После нашей победы мы готовы отдать все города на побережье, где до сих пор большинство населения пуны. Но Кыртан, Мадаур и другие города, находящиеся вдали от моря, останутся в Нумидии. Если ваш Совет на это согласится, то не будет у них более верного союзника, чем Нумидийское царство. Что скажешь, мой друг?

– Великий царь, когда я прибыл в Карт-Хадашт, четверо твоих подданных только что убили раба, которому было поручено поместье под Карфагеном, а жену его сначала обесчестили, а потом также убили. Они хотели так же поступить с их дочками и с еще одной девушкой, бывшей там в гостях. Я не знал тогда ни этой девушки, ни эту семью, но я убил всех четверых насильников и убийц. И сделаю это еще раз, если кто-либо из ваших людей будет делать то же, что и эта четверка.

Массинисса тяжело вздохнул.

– Увы, мой друг, мне жаль моих подданных, но я считаю, что в этом случае ты правильно поступил. Грабить еще ладно, но насиловать и тем более убивать? Это недостойно нумидийца.

– Но и грабеж недопустим, особенно теперь, когда мы, я надеюсь, вскоре станем союзниками.

– Именно так. Я сегодня же объявлю, что отныне каждый, кто посмеет обидеть жителей Карфагена и его земель, будет казнен.

– Благодарю тебя, великий царь.

– А теперь давай выпьем еще этого вина, и пора уже будет спать. Прислать тебе на ночь девушку из тех, кто о нас заботился в бане?

– Не надо, великий царь. Я скоро женюсь и хочу хранить верность жене. И другим женам, если таковые у меня будут.

Массинисса посмотрел на меня широко открытыми глазами:

– Никола, ты не перестаешь меня удивлять. Знаешь, если бы тебя не усыновил мой старый знакомый Ханно (да-да, не удивляйся, я с ним познакомился у Сципиона еще тогда, когда Ханно был заложником в Риме), я с удовольствием сделал бы то же самое. А так мне остается лишь быть твоим другом.

Он хотел сказать что-то еще, но лишь поднял свою чашку, и мы начали смаковать замечательное фалернское вино.

4. Если б я был султан…На следующий день в мою честь был дан обед в тесном кругу, на котором присутствовали два сына Массиниссы – Микивса и Мастанабал; старший, Гулусса, как мы помним, остался в Заме на время моего путешествия. Меня посадили по правую руку от Массиниссы, а справа от меня, к моему удивлению, сидела девушка лет восемнадцати.